Доктор Данилов в госпитале МВД

Голоса у обеих молодых женщин были громкие, так что в курсе Дашиных обстоятельств невольно оказался весь бульвар.

– Странно, нормальные пациенты быстро забываются, а вот таких законченных придурков, которых мы называли актерами анатомического театра, помню так, будто только вчера с ними общался.

– Почему анатомического театра? Они же вроде были живыми.

– Не знаю, выражение прикольное. Виталик Сафонов разок так выразился про какого-то перца, а народ подхватил.

Некоторое время сидели молча, рассматривая гуляющую публику.

– Все-таки жизнь в центре имеет определенные преимущества, – нарушила молчание Елена. – Есть здесь какая-то своя аура, и вообще приятно.

– Так в чем же дело? – поддел ее Данилов. – Комнату с видом на бульвар мы себе вполне можем позволить!

– Комнату! – фыркнула Елена. – Ты, наверное, хотел сказать «чуланчик»? Странно, конечно, получается – все, кто живет в центре, жалуются, как им неудобно тут живется, а разница между стоимостью «центрального» и «окраинного» квадратного метра жилья только увеличивается.

– Парадокс. Точно так же, как все жалуются на тяжелую московскую жизнь и не хотят никуда уезжать из Москвы. А по большому счету важно не то, где жить, а как жить. И с кем жить.

– Я что-то не поняла – это был завуалированный комплимент или тонкий намек? – Елена склонила голову набок и с улыбкой смотрела на Данилова.

 – Уточни, пожалуйста.

– Это была житейская мудрость, – изрек Данилов. – Ты запиши, чтобы не забыть!

Глава шестая

Атака любовью

Когда требовалось, начальник отделения мог быть резким и суровым.

– Ростислав Александрович, если у вас с памятью совсем плохо, то перечитывайте приказы на каждом дежурстве! Чтобы мне не звонили домой и не просили, передаю дословно: «Уймите вашего придурка, а то он нас всех достал!»

Медсестры переглянулись, Миранда едва слышно хихикнула и тут же залилась краской под строгим взглядом начальника.

Данилов смотрел в потолок, думая о том, что Кочерыжкина можно было бы отругать и келейно, не на отделенческой пятиминутке. Но видать, допекло Романа Константиновича.

– Это кто назвал меня «придурком»?! – попробовал возмутиться Кочерыжкин.

С точки зрения тактики ход был правильный.