Доктор Данилов в дурдоме, или Страшная история со счастливым концом

Просто лень было выкорчевывать его из потолка и заделывать дыры с последующей побелкой.

При помощи стула и небольшой сноровки веревку удалось закрепить сразу. Прикинул требуемую длину, сделал вторую петлю, поменьше, на противоположном конце, набросил, затянул и слез. Сам не понял, зачем понадобилось слезать, ведь можно уже было накинуть петлю на шею и спрыгнуть? Но вот – слез, наверное для того, чтобы походить по квартире перед тем, как оставить ее навсегда.

Квартира. Мысль о том, что с ней будет, ударила в голову молнией.

Кому она достанется? Кому-то из дальних, почти неведомых Данилову родственников или даже оборотистым местным чиновникам, охотящимся на «условно бесхозные» квартиры?

Казалось бы, какое тебе дело до квартиры, если ты собрался покинуть ее навсегда, но… Непорядок. Жилье следует оставить Елене, так будет справедливо. Как ни крути, она заслуживает такого, с позволения сказать, подарка больше остальных. О, бремя имущества, будь оно трижды проклято! Помереть спокойно нельзя.

Выходов было два – немедленное сочетание законным браком или завещание. Не раздумывая, Данилов сделал выбор в пользу второго варианта как наиболее быстро осуществимого. Всего и дел – проспаться, протрезветь, привести себя в порядок, взять паспорт, выстоять очередь и подписать завещание. Ну, а потом…

– А потом – суп с котом! – сказал вслух Данилов.

Он уже не был уверен в том, что потом доведет прерванное дело до конца. Есть такой принцип – «обломался – пережди».

Минутой позже Данилов уже спал на диване, наполняя своим храпом всю квартиру. Веревку с петлей он оставил висеть на крюке, а стул – стоять под веревкой.

Веревка со стулом и были первым, что увидела вошедшая в квартиру Елена. Потом она увидела пустые бутылки из-под водки на полу, а пройдя дальше, на храп, – нашла спящего Данилова. Сдерживаясь из последних сил, набрала со стационарного телефона (свой мобильный впопыхах забыла в машине) ноль и тройку, дождалась ответа оператора, представилась, попросила соединить ее со старшим врачом, поговорила несколько минут, то и дело закусывая нижнюю губу, и только по окончании разговора позволила себе разрыдаться… Пришлось выбежать в кухню, но не потому, что она боялась разбудить Данилова, а потому, что боялась не совладать с собой и накинуться на спящего с кулаками.

Елена и представить не могла, что, в сущности, лишь благодаря ей Данилов сейчас не болтается в петле, а мирно храпит на диване.