Доктор Данилов в МЧС

– Не знаю, не знаю. Сделать четыре вызова, заехать на подстанцию, отдать диспетчеру заполненные карты (имеются в виду карты вызова – основной документ скорой медицинской помощи, заполняемые на каждого пациента) и вскрыться в туалете? У меня это просто в голове не укладывается.

– Может, его на вызове довели? – предположил Данилов. – Ни с того ни с сего обвинили в чем-то ужасном или сильно напугали? Помнишь историю с Валерой Кабановым? Ее вся московская «Скорая» когда-то обсуждала.

– Кабанов? – Елена наморщила лоб.

 – Нет, не помню. Расскажи, пожалуйста.

– Валера был фельдшером на нашей подстанции. Летом в разгар отпускного сезона он работал один на полусуточной бригаде (полусуточная бригада – бригада, работающая на линии с 8.00 до 22.00 или с 9.00 до 23.00). Приехал на повод «женщина, 40, болит живот» к какой-то психопатке, которая, когда Валера стал пальпировать ей живот, обвинила его в том, что он хотел ее изнасиловать. Устроила скандал, звонила на подстанцию, написала заявление в полицию, тогда еще милицию, на центре всех достала своими письмами.

Бедный Валера замучился объяснения давать (один день в милиции, другой – в центре). Похудел за месяц на двадцать килограмм, кожа и кости остались. Оправдался в итоге.

– Что-то не припоминаю. Наверное, мимо меня прошло. У нас же каждый день какие-то скандалы, что-то можно и пропустить.

– А самое главное, вся наша подстанция знала, что к женщинам у Валеры, в силу его нестандартной ориентации, не было никакого, как принято говорить, энтузиазма.

Мы могли поверить во что угодно, только не в то, что Валера мог домогаться женских ласк.

– Да вроде не было скандалов. Фельдшер, который с ним работал, божится, что все нормально было, обычная рутина, ничего особенного. Госпитализировал нестабильную стенокардию с автобусной остановки, затем отвез острый аппендицит из поликлиники, побывал у двух постоянных клиенток-гипертоничек. Ничего такого. И со слов водителя настроение у доктора было нормальным, даже анекдот рассказал, когда на подстанцию возвращались.

– А большой и светлой любви на подстанции у него не было?

– Представь себе, что я тоже об этом подумала, – саркастически усмехнулась Елена. – Не было.

– Может, шифровались хорошо?

– На «Скорой»? Я тебя умоляю! У нас долго не прошифруешься: максимум через неделю все тайное станет явным.

– Пожалуй, ты права, – согласился Данилов. – Не скроешься. А как спасли? Заподозрили неладное?

– Все гораздо проще.