Доктор Данилов в роддоме, или Мужикам тут не место

Правильно сделанный разрез действительно облегчает продвижение головы ребенка и тем самым предотвращает разрывы.

Опытные врачи зачастую делали разрез и без обезболивания. Дело в том, что головка плода на высоте схватки сильно растягивает ткани промежности, и от этого они на некоторое время утрачивают чувствительность.

– Вы уверены? – переспросила Юртаева. – Ведь это просто разрез в два сантиметра…

– Не надо… не хочу…

– Хозяин – барин, – негромко высказалась в сторону Вартик. – Наше дело – предложить.

– Разрывы будут, – сокрушенно покачала головой Юртаева.

– Это мы еще посмотрим, – ответила акушерка. – Али мы не мастера?

– Мастера, мастера, – поспешила согласиться Юртаева. – Это я так – про себя… Потерпи, Оленька, мало уже осталось. Совсем чуть-чуть…

Роженица никак не отреагировала на ее слова.

– Теперь не тужься! – громко сказала Вартик, когда головка плода должна была вот-вот выйти наружу.

Акушерский талант в первую очередь заключается в том, чтобы помочь ребенку выйти наружу правильно, не порвав мать и не навредив себе.

Роженица поняла команду слишком буквально – прекратив тужиться вообще. Все замерло.

– А теперь тужимся как следует! – гаркнула Вартик.

Реакции не последовало.

– Давай же! Ну!

– Не могу, – слабо простонала Оленька. – Сил нет…

Юртаева среагировала мгновенно. Встала сбоку от роженицы, перекинула руку через ее живот, ухватилась за противоположный край кровати и, приседая, как следует надавила вниз, крикнув:

– Тужься! Тужься сильнее, чтоб тебя!

– М-м-мы-ы-ы! – послушно напряглась Оленька.

Раз, другой, третий… и вот Вартик, ухватив за головку, потянула новорожденного наружу – очень осторожно, чтобы ненароком не свернуть малютке шею. Движения отработаны многими годами практики, ведь «легкая рука» – это только на десять процентов талант, а остальное – знания и опыт.

Новорожденный был бледно-синим, не шевелился, не кричал, и, как показалось Данилову, не дышал.

Девяткина приняла его у акушерки, хлопнула по спине, недовольно покачала головой, и, как только Вартик перевязала и перерезала пуповину, стремглав сорвалась с места, шепотом бросив коллегам:

– Дышит.

За ней выбежала «детская» медсестра.

– Всего один крошечный сантиметровый разрыв, – гордо сказала Вартик. – Для первородящей…

Для первородящей, да еще без эпизиотомии, это и впрямь было замечательно. Могло бы быть гораздо хуже.