Доктор Данилов в роддоме, или Мужикам тут не место

В самом начале своей работы Данилов обратился к Емеле, бывшему ответственным дежурным по роддому, с вопросом, касавшемся перевода женщины из реанимационного отделения в ОПБ, и услышал:

– Сейчас я являюсь ответственным дежурным по роддому и решением подобных вопросов заниматься не должен. Напомните мне после дежурства, когда я буду в качестве заведующего отделением.

– Вы прямо как Господь Бог – едины в трех лицах, – брякнул Данилов. – Впрочем, нет, больше вы смахиваете на двуликого Януса.

– Да что вы себе позволяете! – взвился Емеля.

– Ничего лишнего, – заверил Данилов. – Вполне пристойное сравнение.

Встретив его неприязненный взгляд, Емеля промолчал, но затаил обиду и никогда не упускал возможности во время совместных операций указать Данилову на недочеты в его работе, большей частью мнимые. На операциях Гавреченков постоянно говорил о том, что анестезиологи разучились правильно рассчитывать дозы миорелаксантов (препаратов, расслабляющих мускулатуру), и оттого хирургам то и дело приходится отодвигать в сторону петли кишок, норовящих попасть под скальпель.

Каждая совместная операция проходила под глумливые или откровенно хамские выпады вроде:

– Если уровень нашего анестезиолога позволит…

Или:

– Наркоз не увеселительная прогулка, он ума и знаний требует…

– Что к тебе Гавреченков то и дело цепляется? – однажды поинтересовался Вознесенский. – Какую-нибудь пассию не поделили?

Алексей Емельянович слыл Казановой.

– Мы не сошлись во мнениях по одному богословскому вопросу, – привычно отшутился Данилов своей излюбленной фразой.

 – Ничего особенного.

– Гляди, – предупредил шеф, – с Емелей лучше не конфликтовать. Он ничего не забывает. Будет гадить при каждом удобном случае.

– Я тоже ничего не забываю, – ответил Данилов. – Хорошая память. Только гадить хожу в туалет.

Вознесенский в ответ только покачал головой, но впредь старался не ставить Данилова на гавреченковские операции. Однако анестезиологов в роддоме мало, вдобавок кто-то постоянно или болеет, или отгуливает длинный «анестезиологический» отпуск, или учится на курсах повышения квалификации – так что иногда Данилов и Емеля встречались у операционного стола.

Надо ли говорить, что по даниловской классификации Гавреченков относился к хирургам «неприятным», общение с которыми не доставляло радости?

Данилов принципиально избегал склок и пререканий, поэтому молча терпел выходки Емели, лишь изредка позволяя себе уточнить, что именно не нравится оперирующему врачу.