Доктор Данилов в тюремной больнице

Он, в глубине души, не исключал того, что близкое знакомство с потусторонней реальностью может быть настолько шокирующим, что придется сразу увольняться. Но раскрыть тайну пришлось уже вечером первого дня работы, потому что Елена позвонила Данилову в тот момент, когда он шел от остановки служебного «пазика» к общежитию, поинтересовалась, с какой стати он завел моду надолго отключать днем мобильный телефон.

– На новой работе мне нельзя пользоваться мобильным, я оставляю его на проходной, – ответил Данилов и, не дожидаясь следующего вопроса, сообщил.

 – Я не стал возвращаться в ЦРБ, потому что там ничего хорошего ждать не приходится, а устроился врачом в колонию.

– В какую?

– В исправительную. Здесь же, в Монаковском районе.

– Это туда, где сидят?

– Ну, там не только сидят, но и ходят, и спят…

– Вова, оставь свои шуточки! – Елена повысила голос так сильно, что Данилов едва не выронил трубку. – Ты что, на самом деле устроился врачом на зону?!!

– Да. Хорошая зарплата, работа пять дней в неделю, без авралов…

– И возможность в любую минуту быть убитым! – продолжила Елена.

 – Данилов, ты что, с ума сошел?

– Если ты помнишь, в Москве у меня с трудоустройством были проблемы…

– Я предлагала тебе хорошие варианты, но ты не захотел! Ты же любишь все делать сам! Данилов, я просто не знаю… Я не знаю, чем ты думаешь!

– Головой…

– По-моему, ты вообще не думаешь! Нет, ну надо же! Всякий раз – как обухом по голове!

– Успокойся, пожалуйста, а через пять минут я тебе перезвоню, – сказал Данилов и отключился.

Для продолжения разговора общежитие с его чудесной слышимостью не подходило. Данилов избегал делать личную жизнь достоянием общественности. Скамейка в уединенном тенистом месте – то, что нужно. Данилов сел, посмотрел на часы, пару минут полюбовался могучим раскидистым кленом, даже погладил его рукой по шершавой коре, и позвонил Елене.

– Данилов, скажи, что ты меня разыграл! – услышал он после первого длинного гудка.

– Нет. Я действительно устроился работать в колонию.

И не вижу в этом ничего сверхъестественного, Лен. Ты так волнуешься, словно я не работаю там, а отбываю срок.

– Отбывать срок – это еще как-то понятно, – возразила Елена. – Срок отбывают не по своей воле. А вот взять и по собственному желанию устроиться туда на работу, да еще при наличии вариантов в Москве – это уже нечто! Нонсенс или парадокс, не знаю, как лучше выразиться!

– Нонсенс – бессмыслица, парадокс – нечто удивительное, нелогичное.