Ничего не бойся. Том 1. Глава 1, 2

Кстати, папа позже как-то мельком поведал мне, что тогда, в России, когда он приехал за мной, ему пришлось пройти через долгую и сложную процедуру по получению им родительских прав и оформлению прочих разрешительных документов для легитимизации моей отправки с родины за океан на ПМЖ. Так что, ему пришлось прилетать из Канады ко мне вновь и вновь, пока наконец-то, в один из дней мы не сели в самолёт и навсегда не покинули Россию. Он любил маму. И любит по сей день. Он не бросил меня тогда. Он вернулся и нашёл меня. Слышишь? Нашёл, Пат! Там было столько всяких проволочек в этом плане.

Но, всё же, папа прошёл через все эти тяжёлые и нескончаемые процедуры, чтобы мы наконец смогли быть вместе навсегда. Ведь когда действительно любишь, то не видишь никаких преград. Просто прёшь напролом и добиваешься своего. Ведь верно, Пат?». Она смотрела на Патрисию, а та, прослезившись смотрела на неё. «О, да! Да! Ты права, Ольга!» – ответила Патрисия и, крепко сжав её ладонь, сказала: «Да-а, вот это история! Вот, что делает любовь! Слушай, Оль, а у тебя такой классный английский, прямо как родной. Несмотря на лёгкий славянский акцент» – сказала Патрисия. «Знаешь, я попала в Канаду на ПМЖ, когда мне было всего шесть лет. Я не знала английского. Он нанял мне частного учителя. Я день за днём зубрила и зубрила, чтобы общаться со сверстниками, а не чувствовать себя изгоем. Когда папа водил меня гулять, я пыталась общаться с местными детьми на английском. Поначалу это было очень непросто, но день за днём, погружаясь в ту атмосферу, я освоила язык, хотя с папой и бабушкой мы, всё же, говорили на русском. Папа всячески старался быть со мной как можно чаще и уделять мне достаточно времени для моего воспитания. Но, у него не совсем получалось это, поскольку он много работал. Очень много. Порой по двадцать часов в сутки. Бабушка уже была очень стара, и она была при смерти. Рак доедал её. Она сильно мучилась, отчего её стоны были порой невыносимы. Не в силах ничем помочь, я закрывалась в дальней комнате и начинала громко читать свои русские книжки. Я ещё не осознавала, что значит быть неизлечимо больной. Не знала, что существует такая вещь, как смерть. Каждый день с утра до поздней ночи я подносила к её постели еду. Но она практически ничего не ела. Иногда, когда её боли утихали, она засыпала ненадолго, а иногда даже рассказывала мне истории. Но это всегда была одна и та же история, которую за шесть месяцев я выучила наизусть. Когда я ухаживала за ней, время текло чуть быстрее.