Невероятные будни доктора Данилова: от интерна до акушера (сборник)

 – Два проникающих в сердце, перерезана левая сонная артерия, да и брюшной отдел аорты явно задет…

Над пупком, по центру живота, он насчитал семь ран, своим расположением напоминавших расходящиеся во все стороны лучи солнца.

Тимофей показал Данилову и Вере орудие убийства – большой кухонный нож с фигурной деревянной ручкой, уже упакованный в прозрачный пакет. И лезвие, и ручка были испачканы кровью.

– Соседка вызвала, – сказал старлей. – И нас, и вас.

– Муж? – спросил Данилов.

– Муж, – подтвердил Тимофей.

 – Соседка говорит – ревновал он ее сильно.

– Любил, значит, – вздохнула Вера.

– Лучше бы уж ненавидел, – зло сказал Данилов. – Глядишь, и успели бы…

Оставив Тимофею номер наряда, Данилов пошел к выходу.

– А его-то задержали? – спросила любопытная Вера.

– Сбежал, – ответил Тимофей и добавил: – Никуда он не денется – протрезвеет и сам явится. С повинной.

– Что только люди не творят! – сказала Вера, догнав Данилова на лестнице. – Ужас…Только подумаешь, что еще вчера у детей были папа и мама…

– А теперь у них никого нет! – ответил ей Данилов.

 – И хватит пустой болтовни!

– Вы сегодня какой-то странный… – обиделась Вера. – Уж и слова сказать нельзя.

– Можно, только зачем? – Данилов изо всей силы пнул ногой дверь и вышел на улицу.

Открыл дверцу салона, зашвырнул внутрь носилки и, обернувшись к Вере, сказал:

– Самое ужасное в том, что когда-то они любили друг друга. Или, хотя бы, испытывали приязнь…

Та промолчала – явно продолжала сердиться.

Данилов знал, что надолго ее не хватит – Вера была отходчива.

– Мне только что начальник колонны звонил, – сказал Петрович, когда Данилов сел на переднее сиденье, и достал наладонник.

– Что такое? – по выражению лица водителя Данилов понял, что повод для звонка был важным.

– Ольшевского задержали с наркотой, вот что!

– Это кто такой? – не сразу врубился Данилов.

– Метастаз!

– Да ну?

– В сто шестьдесят восьмой. Пока бригада больного сдавала, Метастаз продал наркому пять ампул морфия и две упаковки трамала.

Нарком оказался опером из наркоконтроля.

– И когда это случилось? – спросила Вера.

– Да еще с первого вызова, должно быть. Если уж и до Сорокина дошло…

Сорокин был начальником колонны. Его боялись даже самые «отмороженные» водители. Он умел внушать подчиненным трепет.

– А наши-то хороши – хоть бы словечко сказали! – возмутилась Вера.

– Как ты себе это представляешь? – спросил Данилов.