Психиатр

Второй муж (гражданский, брак не регистрировали) постоянно пьет и не идет ни в какое сравнение с первым: «Ну тот был генерал, а этот – водитель! Но дома же должно мужским духом пахнуть! Дальше объяснять, доктор, или и так ясно?»

Три года назад пациентка была вынуждена продать небольшой хозяйственный магазин, которым обзавелась еще в эпоху приватизации. («Само в руки плыло, доктор, и стоило копейки! Вы ж помните, какая тогда была инфляция! Да вы такой молодой, что и не помните!») Магазин еще как-то развлекал, требовал каких-то усилий, когда-то даже прибылью радовал.

Оставшись без дела, пациентка начала хандрить и постепенно дошла до мыслей о самоубийстве.

– Я – дура, – откровенно призналась она, – у меня менингит был, а после него умными не остаются. Но даже мне ясно, что со мной что-то не то, потому я к вам и пришла! Спасите меня или усыпите, а то возьму грех на душу – повешусь или в окно выпрыгну.

Постановка вопроса забавляла. Спасите (про усыпление было явно сказано для красного словца) меня, а то самоубьюсь.

Даже в таком судьбоносном вопросе дама (это была именно дама – величавая, корпулетная, осанистая, несмотря на свою депрессию) не могла обойтись без шантажа.

Медсестра Зинаида Александровна, женщина простецкой внешности и недюжинного ума, незаметно для пациентки подмигнула Савелию, выражая свое ироничное отношение к происходящему.

Доктору подобная фамильярность, тем более проявляемая во время приема, не очень нравилась, но с ней приходилось мириться по трем причинам.

Во-первых, такой уж был у Зинаиды Александровны характер, который, как известно, переделке не подлежит, особенно когда человек уже более полувека с ним прожил.

Во-вторых, Зинаида Александровна была опытной медсестрой. Все знала и понимала, могла при случае подыграть доктору и подсказать чего-нибудь. Не в отношении психиатрии или психотерапии, а насчет того, как лучше поступить, чтобы и волки были сыты, и овцы целы. В медицине, а уж в психиатрии и подавно, очень важно, чтобы так было.

В-третьих, Зинаида Александровна была москвичкой, а стало быть, случись что, не брала отпуск за свой счет и не уезжала на историческую родину, как многие другие медсестры. У кого отец запил, у кого мать должны оперировать, у кого сестра родить должна…

Главный врач Анатолий Михайлович сердился, иногда даже негодовал, саркастически осведомлялся о том, а кто же, мол, будет работать, но заявления о предоставлении отпусков за свой счет неизменно подписывал.