Психоаналитик. Шкатулка Пандоры

Я не могу смириться с этой мыслью, не могу ее принять… Кстати, Михаил Александрович, а может ли человек при помощи психоанализа избавиться от ненависти к кому-то из близких?

– Если захочет, то сможет, Тамара Витальевна.

Вопрос немного удивил Михаила, но он давно привык к тому, что клиенты задают самые неожиданные вопросы.

– Я же просила без отчества! – кокетливо поморщилась Тамара.

– Тогда и вы называйте меня Михаилом.

– Вас неудобно по имени, вы же как доктор…

– Я не доктор, – улыбнулся Михаил.

 – Я – ваш собеседник. Слушатель, партнер, поводырь, аналитик. Человек, в чьем присутствии можно выговориться, проговорить, осознать и в результате – преодолеть проблему, избавиться от нее. И мы должны общаться на равных. Это принципиально важно.

– Можно сказать – родной человек! – с саркастической улыбочкой поддела Тамара.

– Родные и близкие для этой цели не годятся, поскольку им не хватает специальных знаний, и, кроме того, они – свои, а своим, как это ни парадоксально, всего не скажешь, что-нибудь да утаишь.

– Да, вы правы, – согласилась Тамара. – Самые близкие люди в каком-то смысле являются и самыми далекими.

Первый сеанс – это не сеанс, а взаимная притирка. На первом сеансе больше говорит психоаналитик. Он объясняет пациенту правила взаимодействия, отвечает на вопросы, дает советы. Объясняет, что в психоанализе нет мелочей, объясняет, что задача пациента – рассказывать аналитику все, что только приходит в голову. Все-все, без исключения.

Только так аналитик сможет разобраться во внутреннем мире пациента. «Представьте, что мы с вами едем в поезде, вы смотрите в окно и рассказываете мне обо всем, что видите» – это классическое сравнение. Политика максимальной откровенности.

А уже со второго сеанса начинает говорить пациент. Аналитик слушает, мотает на воображаемый ус, уточняет, анализирует, знакомит пациента с выводами и дает советы.

Проявляя гостеприимство, Тамара выехала в коридор, чтобы проводить Михаила до выхода, хотя он и заверил ее, что способен сам найти обратную дорогу.

Впрочем, кто ее знает – может, она боится, что Михаил по пути зайдет в одну из комнат (дверей в коридоре было много) и украдет что-либо ценное – картину Рембрандта или, скажем, любимую чашку актрисы Фаины Раневской.

Выглядели проводы так – Тамара молча ехала впереди, а Михаил шел следом, заботясь о том, чтобы не наскочить на медленно катившуюся коляску.