Ювелирная работа

На форумах московские «скорики» (Алекс уже начал овладевать профессиональным жаргоном) ругали на чем свет стоит некоего Сестричкина, главного по кадрам. И вредный он, и въедливый, и самодур, и вообще скотина. Любит задавать каверзные вопросы и может дать от ворот поворот, несмотря на согласие завподстанцией и хроническую нехватку кадров. Бывалые люди советовали приходить к Сестричкину в идеально чистой и идеально отглаженной одежде, с аккуратной прической, «выбритой до хруста» физиономией и чистыми руками, поскольку если этот гад что-то и ценит в людях, так это аккуратность и педантичность.

Боже упаси подать ему документы ворохом! Документы должны лежать в папочке, каждая бумажка или «корочка» в отдельном пластиковом «гнездышке». На стуле не разваливаться, ногу на ногу не закидывать, на вопросы отвечать кратко и по существу, Сестричкина называть «Валентином Валериановичем». Если случайно вылетит «Валериан Валентинович», то на этом аудиенцию можно считать провалившейся. Подобные оговорки Сестричкин воспринимает как насмешку. Алекс принял все к сведению и даже потренировался произносить «Валентин Валерианович», чтобы случайно не оплошать.

– Я, в принципе, не против, врачи нам нужны, но на Центре вас вряд ли оформят, – сказала Алексу заведующая подстанцией после недолгих расспросов и беглого изучения документов.

– Почему? – удивился Алекс.

– Там не любят таких анамнезов, – смущенно улыбнулась заведующая. – После ординатуры по кардиологии и вдруг на «скорую».

– Я же вам всем объяснил.

Мне в отделении работать скучно. Настоящего дела нет, одна писанина. А мне хочется приносить пользу…

– Лично я не против, – заведующая размашисто написала на заявлении Алекса «Согласна». – Но у них там свои тараканы. Желаю вам удачи!

В приемной главного кадровика Алексу пришлось просидеть около часа пока подошла его очередь. Ритм у Сестричкина был непонятный. Некоторые из оформляющихся выходили через две-три минуты, а некоторые задерживались минут на двадцать.

Алекс попытался было завести знакомство с симпатичной секретаршей, но та смотрела таежным волком и на контакт не шла.

Сестричкин оказался совсем не таким, каким представлял его Алекс. Никакого начальственного величия и сановной суровости – суетливый лысый сморчок с жидкой бороденкой и подергивающейся щекой. На приветствие не ответил, присесть не предложил, документы смотрел с таким отвращением, будто ему использованную туалетную бумагу подсунули.