На грани небытия. Сборник рассказов

Что же осталось в истории после его великих деяний? Слёзы матерей, ненависть мужей, забвение в памяти потомков. Тяжкие годы испытаний помогли Ашарату понять, что на самом деле он ничего великого не совершил. Всё, некогда сотворённое им, забылось спустя лишь несколько лет после его отречения. Народы, дрожавшие от одного имени грозного завоевателя, изгнали его образ из своей памяти. Даже соратники, всегда поддерживавшие великого полководца, затем прокляли само имя Ашарата.

Скупая слеза вытекла из закрытых глаз.

Не в силах смотреть на собственного убийцу, которого сам же и привёл, Ашарат склонил голову, будто положил на плаху.

А под беззаботный хохот Ашилы стальная пуля уже несла смерть великому Ашарату, могучему Ашарату, непобедимому Ашарату, чьи войска…

Бездыханное тело Ашарата пало возле обезглавленного скелета некогда великого завоевателя Халина.

На грани небытия

«У циклоунисов сдали нервы, и они решили ответить самым мощным оружием, каким обладала их цивилизация – энергетическим деструктором…»

Павел несколько раз пробежал глазами строку.

С минуту задумчиво посидел перед экраном компа и затем отключил программу. Ступор. За целый месяц не написал ни одного предложения. А ведь казалось, что конец уже близок: несколько финальных сцен – и роман готов. Но нет. Муза словно взяла отпуск и уехала далеко—далеко. К сожалению, с этой капризной госпожой такое иногда случается.

Павел устало выбрался из—за консоли. Нет, он сегодня не работал много. Его доканывали безделье и абсолютная пустота в голове.

Того волшебного ощущения творческого подъёма, когда строчки будто сами ложатся на лист, а душа поёт от радости, он не испытывал уже давно. И потому страдал.

– Всё к чёрту! – воскликнул Павел в сердцах и вырубил комп.

Спустя двадцать минут, укутавшись в стёганную куртку с капюшоном, он уныло брёл по ночной улице. Фонари горели как обычно, но из—за метели света едва хватало, чтобы разглядеть контуры зданий по сторонам проспекта.

Настроение – хочется повеситься. Когда душа страдает, весь мир не мил.

Вот и набережная, сразу же пахнувшая резким ветром и ледяным дыханием реки. Павел надвинул шарф на лицо, стараясь укрыться от пронизывающего холода, и направился к перилам. «А может, утопиться? – пронеслась крамольная мысль. – Зачем такое существование, если ничто не радует?»

А снег крепчал. Отворачиваясь от бивших в лицо колючек, Павел облокотился на перила и склонился над пропастью.