Реальный Чувак

 – Джамаль отказывается мыть посуду. Мустафа хотел заставить меня, но я уже мыл посуду и больше не собираюсь этого делать.

– А в чем, собственно, проблема?

– Мужчине не пристало мыть посуду, его предназначение… не мыть эту проклятую посуду, – сверкнул глазами официант.

– Но ведь можно нанять кого-то, – предположил Чувак.

– Мустафа пытался. Нанимал женщин. Но от женщин одни неприятности. Братья сразу же начинают ссориться между собой.

– Какие братья? – не понял Чувак.

– Ну, мы все, – официант обвел руками зал.

– Я понял, это семейный бизнес, – поспешил с догадкой Чувак.

– Типа того, – подтвердил официант. – Плохо получается с этой проклятой посудой, а с женщинами еще хуже. От них исходит соблазн, и мужчина лишается ума…

– Мне кажется, что я могу вам помочь… – неуверенно начал Чувак. – У вас некому мыть посуду, а я как раз ищу работу… Если бы мы договорились…

– Мустафа! – Официант заорал так громко, что Чувак подпрыгнул на стуле.

В зал вбежал полный мужчина в такой же черной рубахе, как и у официанта. Между ним и официантом произошло бурное объяснение на арабском. Затем официант ушел, а Мустафа подсел за стол к Чуваку.

– Меня зовут Мустафа, я менеджер этого ресторана, – представился он, сверкнув восточным глазом. – Али сказал, что ты хочешь мыть посуду у нас?

Говорил он так чисто, словно был уроженцем Хьюстона или Чикаго. Во всем остальном Мустафа походил на своих соотечественников – смуглая кожа, шапка жестких черных волос, карие, глубоко посаженные глаза.

– Я хочу мыть посуду за деньги, – уточнил Чувак.

В Катарсисе надо стараться избегать неясности и недомолвок, это он уже усвоил.

– И какую плату ты потребуешь? – прищурил глаза Мустафа и стал похож на хищную птицу.

– Тридцать долларов в день, бесплатный обед и немного еды для моей собаки, – вырвалось у Чувака.

Мустафа щелкнул пальцами и предложил:

– Десять долларов и обед.

– Двадцать девять долларов, обед и немного еды для моей собаки.

– Пятнадцать долларов и обед!

– Двадцать восемь долларов, обед и немного еды для моей собаки.

– Послушай, так нельзя, – замахал руками Мустафа. – Ты торгуешься не по правилам. Я набавляю по пять долларов, и ты должен скидывать по пятерке. Тогда бы мы уже сошлись на двадцати!

– Двадцать пять! – уперся Чувак.

– Двадцать, и можешь не только есть до отвала, но и забирать еду для своей собаки. Это мое последнее слово.