И сгинет все в огне

 – Из них я никогда не научусь быть Волшебником. Мне нужно пробовать. Чтобы попасть в Пустоту. Чтобы высечь глиф. – Я показываю на локусы. – Это единственный способ научиться по-настоящему, и ты это знаешь!

– Алка… – тихо говорит она. Ей всего восемь, но у нее терпение и темперамент взрослого. – Я знаю, что ты хочешь это сделать. Но Шепот говорила, что это запрещено. Она сказала, что ты не можешь так рисковать!

Я люблю ее больше всех на свете, но, Боги, как же она меня расстраивает! Я так сильно этого хочу, так сильно, и я рискнула сказать ей об этом.

Но, конечно, разумеется, она не посмеет бросить вызов Шепот. Она любимица Шепот, ее вундеркинд. Она проводит с ней весь день на их маленьких уроках, изучая стратегию, дипломатию и шпионское ремесло. Ее учат быть лидером. А я застряла, уставившись на старые записки.

– Хорошо. – Я заворачиваю локусы обратно в ткань. – Мы должны просто делать то, что говорит Шепот. Несмотря на то, что она не Волшебник. Несмотря на то, что она ни черта не понимает.

Я практически выплевываю в нее последние слова и вижу, как она морщится, потому что знаю, что она ненавидит, когда я ругаюсь.

– Ты ведь не будешь делать ничего безрассудного, да? – спрашивает она, хватая меня за запястье. – Не будешь пробовать сама?

– Нет. – Я вырываю свою руку из ее и, надувшись, ухожу в ночь. – Не буду. Обещаю.

Я жду добрый час, чтобы убедиться, что она спит, прежде чем попробовать. Я не хочу делать это в одиночку. Мне страшно идти в Пустоту одной, но, более того, я хочу испытать это вместе с ней.

Я хочу, чтобы она была рядом, когда я вырежу свой первый глиф. Я хочу знать, что она рядом, заботится обо мне. Я хочу, чтобы этот момент был нашим общим, нашим секретом, нашим, и только нашим.

Но ничего. Она предпочитает Шепот мне? Я не сдамся только потому, что она трусиха.

Я крадусь из лагеря к роще неподалеку, рядом с небольшим бурлящим ручьем. Это широкий плоский круг влажной, залитой лунным светом травы, сверкающей в ночи, как звезды.

Я достаю локусы и крепко их сжимаю, полированное дерево холодит ладони. Я упираюсь ногами в грязь, в позу, описанную в книгах. Я вдыхаю и выдыхаю, вдыхаю и выдыхаю, пять раз.

А потом соскальзываю в Пустоту.

Войти в нее просто, инстинктивно легко. Это даже не совсем сознательное действие; это больше похоже на освобождение, как выдох после задержки дыхания. Я отпускаю это сопротивление, и мир исчезает.