Бардак на чердаке

«Люб,– говорю,– не реви, это же болезнь». «Заразная?»– сразу переспросила она. «Нет,– говорю,– это психическое. Это когда женщину чем-нибудь пришибить охота, вот как мне сейчас тебя».

Потом сжалился. «Ладно,– говорю,– не реви. Пойдем в последний раз этим позорным делом займемся, и все, завяжу я с вами».

С утра встал, пошел ноги для чулок брить. Как женщины это делают, я не знаю, но я коленки вдоль и поперек изрезал. Потом стал юбку выбирать. Какие-то странные они, ширинка у всех сзади расположена.

Вдобавок ко всему Любкин бюстгальтер не подошел. Маловат для моей груди, зараза, оказался.

Выхожу на городскую панель. Тут же ко мне местные путаны подгребают: «Эй, новенькая,– кричат,– в очередь вставай». «Зачем?»– спрашиваю. «Дура, что ли? Мы тут с ночи на мужиков пишемся. И чур, больше двух в одни руки не брать».

«Да бросьте, девчата, – говорю – Я в вашем деле не конкуренция. Сексуальное меньшинство я». «А ну, докажи»,– потребовали они, а сами как налетят, и каждая подергать мое доказательство норовит.

Ну я же не железный. Смотрю, мое сексуальное меньшинство в сексуальное большинство превращается. Я как закричу: «Зря, дуры, стараетесь, денег у меня все равно нет». «А,– говорят,– ну тогда тебе здесь делать нечего. Все твои клиенты на демонстрацию в защиту секс-меньшинств ушли».

Бегу на демонстрацию. А там каких только извращенцев нет. Один мазохист ко мне сразу клеиться начал: «Девушка, а девушка, вы свободны?» Я засмущался, все-таки в первый раз, говорю: «Свободна».

«Тогда будьте так добры, ударьте мне в пах, пожалуйста!». Я за доставленное удовольствие даже денег с него брать не стал.

Еще были эти, которые без статуи жить не могут. Как статую Ленина увидят, сразу к ней бегут и в оргазме биться начинают. Тут же рядом зоофил с аквариумом в обнимку слонялся.

Был даже один зеленый-зеленый, по всему видать из «Грин-Писа». «Тебя тоже,– спрашиваю,– от женщин тошнит?». «Нет,– отвечает,– меня с перепоя».

Ну подемонстрировали у кого чего есть. Потом омоновцы понаехали, дубинками толпу разгонять стали. Больше всех зоофил пострадал. В суматохе аквариум у него разбился, и рыбок насмерть затоптали. Он дохлых рыбок в ладони собрал, на щеках слезы, а в глазах невыразимый укор: «Люди, вы же хуже, чем звери!»

Один мазохист как следует оторвался. Омоновцы еле от него отбились. То по спинке ему пройдись, то по животику.

Мне тоже досталось.