Океан между

– Да, точно, – подхватил ее предположение Никита, – это Шнитке, тринадцатая симфония ля-ля-бемоль…

– Я так и понял, – показал в улыбке все свои отбеленные американским дантистами зубы Юлик. – Вы закончили музицировать?

– Ага, – в свой черед развеселился Никита.

– Мы тоже. Есть предложение: не хотите ли прошвырнутся по городу?

– Лана, ты как? – спросил уже вполне пришедшую в себя девушку Никита.

– Я просто схожу с ума… – ответила та, с обожанием глядя на своего партнера, – от того, как хочу выпить шампанского и пройтись по Питеру.

***

Прогулка по Невскому проспекту четверых ничем не озабоченных, кроме друг друга, молодых людей несет много радостей. Все вокруг: от пейзажа до местных жителей – кажется занятным, любой непривычный пустяк восхищает, любое событие веселит до неприличия.

А северная столица в этом смысле – незаменимое место, слишком уж отличается она от всех русских городов, восхищая своим пусть и сильно облупившимся, но все же европейским видом.

Радуя глаз парадностью и «партикулярностью» улиц, даже пусть и слегка грязноватых. Что уж говорить о подворотнях и переулках, больше напоминающих фантасмагорию из запутанного сна, попав в который никак не можешь найти выход из пугающего лабиринта зданий.

Они начали прогулку от Московского вокзала, куда доехали на метро. Дойдя до Казанского собора, не преминули заглянуть внутрь, впрочем, большей частью, чтобы погреться – уж очень колюч ветер с Финского залива в это время года.

Никита обратил внимание спутников на ямки в каменном полу собора, и со знанием дела объяснил это явление устройством пола. «Дело в том, – авторитетно заявил он, – что пол сложен из двух видов камня: черного и белого. Видимо, твердость у них разная, отчего белый камень стирается сильнее под воздействием ног многочисленных посетителей».

Лана внимала его словам с восхищением ученицы перед мудрым учителем. В Исаакиевском соборе он с важностью человека, закончившего физический факультет, рассказал о маятнике Фуко, подвешенном к потолку: почему смещение плоскости его качания объясняется вращением Земли и одновременно является его доказательством. Лана качала головой за маятником и с удивлением восклицала: «Ну, надо же!».