Отель растоптанных желаний

– Я буду счастлив учиться у такого первоклассного специалиста, – Филипп подошел к ней, встал рядом.

– Это ирония?

– Упаси боже, нет, – Филипп энергично потряс головой, но глаза смеялись. – Готов приступить к учёбе прямо сейчас

Потешается? Ну, что ж, в ближайшие пару дней она устроит этому весёлому Филу весёлую жизнь!

– Жду завтра внизу у стойки, – Вера взглянула на часы, – ровно в девять. И попрошу не опаздывать.

– Слушаюсь, начальник!

Смерив весельчака мрачным взглядом, она лихо развернулась, едва не сломав каблук, но дальше пошла, ступая уверенно и легко.

Шутки в сторону! А тот, кто смотрел сейчас ей в спину и улыбался, пусть знает – она твёрдый орешек.

* * *

– Ты сегодня не в духе? – заметила мама, разливая чай по голубым, с весёлыми картинками, чашкам. – Что-то не так на работе, Вера?

Они сидели у открытого окна, наслаждаясь вечерней прохладой, которая лёгким, пахнувшем цветами ветерком врывалась на кухню.

– Да всё в порядке, мам.

Вера следила взглядом за ночной бабочкой, залетевшей в окно; когда-то она верила, что в этом хрупком создании с тусклыми серыми крылышками живёт душа умершего человека.

Может быть, вот в этой душа её отца…

Известный в Казани архитектор Антон Александрович Шагин рано покинул этот мир. Вере было двадцать, когда заболел отец. Свой страшный диагноз – рак поджелудочной железы – он скрывал до последнего, пытаясь уберечь родных от переживаний, от того ужаса, с которым столкнулся сам, узнав о неизлечимой болезни.

Бабочка-огнёвка, запутавшись в складках тюли, отчаянно, из последних сил рвалась на свободу. Не выдержав, Вера встала, расправив ткань, вытряхнула за окно непрошеную гостью. Пусть летит, пусть не здесь, а в открытом небе закончится её коротенькая жизнь.

– А как прошёл твой день, мама?

– Да всё в порядке.

Обе улыбнулись. Они похожи, поэтому и говорят одинаковыми словами, одинаково мыслят и воспринимают жизнь. Да и внешне мама и дочь – словно две сестры, обе стройные, светловолосые, зеленоглазые.

Только мамины глаза уже чуть-чуть побледнели под натиском прошедших лет. Так, самую малость. И волосы украсили запутались серебряные нити. «Рыбки мои золотые», – говорил отец, обнимая их за плечи, а они смеялись, потому что всё было хорошо в их жизни, в их дружной семье. Как рано он ушёл, и как потускнела жизнь с его уходом… Вера уже смирилась с потерей отца, а мама нет. Не отболело её сердце, хотя прошло шесть долгих лет.