Оранжевый меч

Он снова парирует и с силой отталкивает мой деревянный клинок в сторону. Прыгаю вправо и колю сбоку. Движения Потуса замедлены, но недостаточно, чтобы разить его мечом, как неподвижный манекен. Совершаю еще один боковой выпад, но он опять уходит от удара и закрывается наручами. Я подскакиваю и бью сверху, а Потус ловит меч в локтевой захват и ломает его, словно щепку.

Черт! Корзина слишком далеко, и я смотрю на неровные камни пола. В двух шагах от меня лежит огромный двуручник Потуса. Он бросается на меня, словно разъяренный медведь, и я кувырком ухожу с линии атаки.

Эфес рядом. Металлическая рукоять приятно холодит ладони. Я взвиваюсь в воздух и заношу клинок для удара. На лице Потуса впервые проявляется настоящий страх. Оно мгновенно покрывается капельками пота. Воин инстинктивно пытается уйти из-под меча, но это невозможно, потому что я быстрее его.

Вдруг затылок взрывается болью. Я чувствую, что время замедляется еще больше, но на этот раз для меня. Острие клинка касается шеи Потуса, а затем рабский поводок резко натягивается и дергает меня назад.

Я падаю спиной на неровный каменный пол, слышу, как трещат мои ребра и проваливаюсь в темноту.

ГЛАВА 5

Амфитеатр в Таруссе служил не только местом для проведения гладиаторских боев, театрализованных представлений и скачек, но еще и зоопарком. По его внешнему краю располагались зарешеченные ниши, в которых содержали рабов и животных. Аскетичная обстановка камер была полностью открыта для взглядов снаружи, и прогуливающиеся вдоль клеток посетители с любопытством наблюдали за тем, что происходило внутри.

Исхар был зол. Он мерял длинными нервными шагами мою камеру и сердито высказывал все, что обо мне думает, не умолкая ни на секунду.

– Ты поступил, как глупый мальчишка! А вся твоя Сила не стоит ничего, если к ней не прилагается голова! Ну, убил бы ты Потуса, и что? Тебя отдали бы на растерзание диким зверям или запытали на потеху публике!

– Признаю, я совершил глупость…

– Заткнись и слушай! – рабский поводок натянулся, и мой язык мягкой тряпкой обвис во рту.

 – Отныне ты будешь думать, прежде чем что-то сделать! Или спрашивать меня! Еще один промах – пойдешь отрабатывать сотню желтых в бордель!

Перед глазами возникли трупы парней, играючи убитых Потусом, и я решил, что обязательно совершу промах, но Исхар подошел к моему каменному ложу и сердито посмотрел в глаза.