S-T-I-K-S. Реинкарнация

Какое-то время я сомневался, думал, что Умник не похож на себя, потому что размышляет над какой-то проблемой, и мыслями где-то очень далеко. Я общался с тобой все более и более раскованно, даже наглел и не слышал привычных в таких случаях отповедей. А когда ты взял в руки автомат, все сомнения исчезли окончательно. От тебя пахло страхом.

– Я и сейчас боюсь, – честно признался Максим, ища понимания в темно-зеленых глазах.

– А еще ты прокололся с Oxxxymiron, – взор Грина источал сарказм.

 – Умник не слушал рэп, и при всем желании не смог бы поправить искаженные мною слова песни, да еще и прочитать ее. В этот момент я окончательно убедился, что ты – самозванец!

– Я заметил, что перед боем с бегунами твоя манера общения резко изменилась, – подтвердил Максим, – ирония стала острой, временами даже жестокой.

– Я просто стал самим собой, – отрешенно произнес Грин, мыслями пребывая где-то далеко. – Я испытывал очень странные ощущения: душа пела от невыносимой легкости бытия, а в сердце кипела ненависть и нетерпение, потому что я не знал кто ты, и что случилось с Умником.

– А каким ты был с ним?

– Мы все играем предписанные, навязанные или выбранные роли. В большей или меньшей степени. Я был собой, но с оглядкой. Умник никогда не позволил бы общаться в том тоне и с той степенью сарказма, которые я использовал в разговорах с тобой.

– Вы были друзьями?

– В дружбе всегда кто-то дружит, а кто-то позволяет дружить, – Грин поднялся с дивана, прошел к видавшему виды столу и налил себе вина.

 – А он не позволял даже, а скорее держал меня рядом на эмоциональной привязи как веселого жизнерадостного щенка. Возможно, видел во мне младшего брата, которого у него никогда не было. А я относился к нему как к старшему. Строгому, сильному, опытному, жесткому, а иногда и жестокому. Плоть от плоти Стикса. С ним я чувствовал себя как за каменной стеной.

– А ты, значит, дружил?

– Сейчас подбираю слова, чтобы сформулировать ответ, и понимаю, что нет, – Грин задумчиво покачивал стакан, рассматривая жидкость в тусклом свете фонаря. – Уважал, боялся, боготворил, испытывал благодарность, но не дружил.

– Ты очень бурно переживаешь его потерю…

– Я что, должен выбросить его из головы через пять минут после известия о смерти!? – глаза Грина блестели от слез.