Возвышение Сталина. Оборона Царицына

Украина продолжала находиться под ярмом германо-гетманской диктатуры: войска «Добровольческой армии» Деникина двинулись из района Мечетинская, Егорлыкская на Тихорецкую, Екатеринодар с целью оккупации Кубанской области; белое казачество Донской области получило директиву кайзеровского Генерального штаба захватить Царицын, Камышин, Балашов, Новохоперск[52 - Конечно, никаких приказов на захват Царицына германский Генеральный штаб не давал – «округление» границ Войска Донского было личной инициативой Краснова.

Однако генерал Краснов аккуратно информировал германское военное руководство о своих планах, и немцы не выразили недовольства его действиями. (Прим. ред.)], а белая армия «Комуча» (Комитет учредительного собрания) и чехословацкий корпус, выполняя задание англо-французов, стремились овладеть Средней Волгой[53 - В отличие от казаков Краснова Чехословацкий корпус действительно являлся частью французской армии и выполнял распоряжения ее командования, передаваемые через французских представителей – например, майора Гине. (Прим. ред.)].

С первого же дня работы в Царицыне товарищу Сталину стало совершенно ясно, что его деятельность не может быть ограничена вопросами продовольственными, что необходимо со всей энергией взяться за организацию крепкой советской власти в районе Царицына. А в условиях борьбы за власть Советов в первой половине 1918 года эта деятельность не могла не опираться на вооруженную силу, которую надо было организовать заново, так как по приезде в Царицын товарищ Сталин «…застает невероятный хаос не только в советских, профессиональных и партийных организациях, но еще большую путаницу и неразбериху в органах военного командования»[54 - Ворошилов К.

Е. Сталин и Красная армия. Воениздат, 1937, с. 5.].

Проработав месяц в районе Царицына, ломая всевозможные препятствия и саботаж на каждом шагу, товарищ Сталин, «как опытный революционер, – говорит тов. Ворошилов, – скоро приходит к убеждению, что его работа будет иметь какой-нибудь смысл только при условии, если он сможет влиять на военное командование, роль которого в данных условиях становится решающей».

«Линия южнее Царицына еще не восстановлена», – пишет он Ленину в записке от 7 июля, переданной с характерной надписью: «Спешу на фронт, пишу только по делу».

«Гоню и ругаю всех, кого нужно, надеюсь, скоро восстановим. Можете быть уверены, что не пощадим никого – ни себя, ни других, а хлеб все же дадим.