Пусть он уйдет

– Знакомьтесь, Михаил Алексеевич и Кира, его дочь, – отец встал из-за стола, подошёл к сыну. – А это Алексей, прошу любить и жаловать.

Алексей наклонил голову в лёгком полупоклоне. Девушка в знак приветствия помахала в воздухе двумя пальчиками, тонкое колечко нежно блеснуло на одном из них. Другой рукой она обнимала хрустальный фужер с красным вином и, казалось, была целиком поглощена игрой цвета благородного напитка.

– Очень приятно, – тот, кого отец назвал Михаилом Алексеевичем, разглядывал его в упор и, похоже, остался доволен увиденным.

 – Ну, Лёша, рассказывай, как тебе Москва?

– Хороша, но бедна.

– Такого не скажешь, взглянув на ваш стол, – мужчина засмеялся заливисто и громко.

«Да, маман расстаралась, – подумал Алексей, разглядывая разносолы на столе, – откуда только взялись в стране дефицита красная икра, сервелат, оливки?»

Он занялся салатом, положенным в его тарелку щедрой маминой рукой. Ого, оливье, а он уж и забыл, как это вкусно. На тост гостя «за знакомство» поднял бокал, сделал глоток.

И взялся за ароматный стейк. Мама у него волшебница, заставила вспомнить знаменитый лондонский стейк-хаус Goodman, куда они иногда заходили с друзьями по поводу и без.

Мужчины вели неспешный разговор, главными темами которого стали перемены в стране. «Сейчас они быстренько найдут причины развала СССР, вычислят пути выхода из кризиса, – думал Алексей, расправляясь с пирожком с капустой. – И успокоятся на достигнутом, выпив ещё рюмку коньяка. А мама непременно заставит меня развлекать юную особу».

Он взглянул на маму. Ну, вот, что и требовалось доказать! Глазами Елена Станиславовна подавала ему какие-то знаки, кивала головой в сторону Киры, что на её языке должно обозначать «займись девушкой». Алексей сделал вид, что не понимает намёков. Если б мама знала… Да он ни на кого теперь даже не взглянет!

– Алекс, ты бы показал Кире свои фотографии, что ли, а то наша гостья заскучала совсем…

– Я бы не отказалась посмотреть, – подала голос Кира.

Они направились в его комнату, ещё хранившую, благодаря бабуле, которая ничего не трогала здесь, отпечаток его отрочества. Над диваном по-прежнему висел большой плакат Битлз, блистательный Фредди Меркьюри с противоположной стены всё также ослеплял взглядом. На тумбочке, заваленной кассетами, стоял видеомагнитофон Sharp, над ним, на застеклённой полке – большая и разномастная коллекция моделей автомобилей, некогда бывшая предметом тайной зависти его друзей.