Пусть он уйдет

Она скакала на нём бешеным ковбоем, стремящимся обуздать дикого мустанга, а её шоколадная грудь с чёрными сосками прыгала перед глазами Алекса, как живая. Там, под ней, он чувствовал себя рабом, бесправным, униженным, покорённым властной, одержимой сексом ведьмой…

Прячась от воспоминаний, он снова потянулся к учебнику. Так что там, с алгебраическим делением? Как они ему надоели, эти дурацкие формулы! Алекс так мечтал поскорей закончить учёбу, стать взрослым, независимым от кого бы то ни было. И прежде всего, от родителей, до сих пор руководивших его жизнью.

Двадцать восьмого, после скандала с отцом, который потрясал кулаком в воздухе и хватался за сердце, Алекс всё-таки отправился на ту злополучную вечеринку. Ладно, победили, он посидит полчаса и уйдёт, так и быть, не будут же его за руки держать, в конце-то концов!

Наивный, он не знал женщин, не предполагал в них изощрённого коварства и хитрости, не знал, на что может пойти влюбленная женщина, если к ней, сделавшей свой выбор, равнодушен её избранник.

* * *

Вчерашнее воскресенье стало для Леры днём больших неприятностей. Она любила этот выходной день, который без зазрения совести можно наполнить ленью и прекрасным ничегонеделанием. Без воскресений, этих ярких пятен в серой рутине дней, жизнь была бы намного менее терпимой. Конечно, будут и учебники, и уроки, но утро…Утро – это святое! Оно существует только для того, чтобы отоспаться всласть и долго-долго нежиться в постели.

Лера поднялась в десять, приняла душ, поиграла на скрипке, пока мама готовила сырники. У мамы и дочки одинаковое понимание, как должно начинаться нормальное воскресенье: спят, сколько хотят и никто никого не дёргает.

– Лерочка, к столу, – крикнула мама, дождавшись паузы в её игре, – кофе готов.

На маленькой кухне с длинными, под самый потолок, полками, заставленными хохломой, тесно, но уютно, а весёлые жёлтые занавески добавляли солнца самому хмурому утру.

– Как на работе? – Лера в старой фланелевой пижаме, родом из детства, разливала по чашкам кофе, стараясь не пролить ни капли на белую воскресную скатерть.

– Раздрай! – Ирина Александровна махнула рукой. – Сергиенко уволилась, Роман Евгеньевич тоже собирается, своё дело хочет открыть. А куда мы без него?

Они сидели близко-близко друг к другу, за крохотным столиком, разговаривали глаза в глаза.