Красный меч

Я отталкиваюсь ногами от поверхности и в прыжке заношу меч для удара. Ее руки раскинуты, она не успевает выставить блок, и мне ничего не стоит поразить ее незащищенный корпус, но я снова тону в широко распахнутых голубых глазах и специально промахиваюсь.

Эмма перекатом уходит с линии моего возможного удара и поднимается на ноги. Прекрасное лицо перекошено от гнева, лазурь глаз отливает сталью, а грудь тяжело вздымается от сбившегося дыхания. Девушка теряет контроль над собой, что-то кричит и бросается в лобовую атаку.

Уходя от столкновения, я перемещаюсь в сторону, и она хватает меня за руку, чтобы сохранить равновесие. Затем падает, увлекает за собой, и мы катимся по арене, скрежеща обнаженными клинками по поверхности. Эмма оказывается сверху, поднимает меч, и резко бьет, целясь мне в голову.

Будучи придавленным ею к земле, я изворачиваюсь, отклоняю плечо, и серое лезвие втыкается в песок в сантиметре от моего уха. Используя эфес как опору, она резко перемещает вес тела на локоть и опускает его мне на грудь.

Ребра пронизывает боль, я отталкиваюсь согнутыми ногами от поверхности арены, смещаюсь вперед и выбиваю плечом меч из-под ее руки. Наплечник деформируется, впивается острыми гранями в кожу, раздается жуткий хруст кости в сломанном запястье Эммы, а затем ее жуткий вопль. Она вскакивает на ноги и продолжает истошно орать, глядя на ложу наставников.

Господи, я же ей руку сломал! Я вижу кровь и обломки кости, торчащие из раны! Меня мутит, я падаю коленями в песок, сжимаю ладонями виски и кричу от ужаса!

Все ученики на зрительских скамьях застыли в оцепенении, а на арену в полном составе спускаются наставники.

Я стоял в центре арены, окруженный дюжиной учителей и понимал, что крупно облажался. Шок от осознания того, что причинил Эмме серьезную травму, еще не прошел, хотя я ни разу ее не атаковал. Я мог поразить ее мечом еще в середине поединка, но четко следовал советам парней, и Эмма все сделала сама.

Безмолвие наставников заставляло нервничать. Зрители на скамьях были недвижимы и тоже молчали, не отводя от меня настороженных взглядов. Члены моей семерки ничем не отличались от остальных.

– Сегодня – твой первый день на Пути Возвышения? – спросил, наконец, старший наставник Кевин и подошел ближе.

– Я не знаю, стою ли на этом Пути, – немного помедлив, ответил я.

– Занимался ли ты самопознанием в своем мире? – продолжал допрос директор.