Красный меч

Вокруг царила неестественная, давящая тишина. Я вдруг осознал, что еще не слышал здесь ни пения птиц, ни стрекота цикад.

Мы вошли в главное здание и, миновав вход в ресторан, оказались в узком коридоре. У первой же по счету двери сгрудились девушки из семерки Эммы и несколько парней. Одного из них, Лукаса, я хорошо запомнил по первому бою на арене.

– А вот и наш читер-нулевка пожаловал! – зло сказал он и, сплюнув сквозь зубы, вышел мне навстречу. – На ловца и зверь бежит!

– Не глупи, Лукас! – Энди сделал шаг вперед и оттеснил меня за спину.

 – Он на самом деле нулевка!

– Вот и проверим! – Лукас кивком головы показал на Энди. – Уберите его с дороги!

Двое парней метнулись к напарнику и прижали его к стене.

– Ты зачем пришел? – спросил Лукас, и в прищуренных синих глазах промелькнуло неподдельное любопытство. – Неужто за прощением?

– Именно за ним, – подтвердил я, не отводя взгляд. – Я не хотел причинить Эмме боль…

– Но у тебя это получилось, – прервал меня Лукас и вскинул брови.

 – Воину, показывающему такие техники, какими владеешь ты, не пристало сражаться со слабой девушкой. В школе запрещены драки вне арены, но я же могу задеть тебя, идя навстречу по коридору?

Лукас бросился вперед и ударил грудью в мое левое плечо. Меня развернуло, я отлетел на пару метров и врезался спиной в стену. Позвоночник пронзила тупая боль, дыхание остановилось, и я сполз на пол, едва сдерживая слезы. Парень подошел ближе, наклонился надо мной и пристально посмотрел в глаза.

Затем схватил меня за одежду, рывком поднял на ноги и впечатал в стену.

– Давай же, герой! Защищайся! Куда подевалась твоя скорость и техники? – процедил Лукас сквозь зубы, рассматривая меня с любопытством и настороженностью.

Железная хватка и плещущая из глаз злость отбивали всякое желание сопротивляться. А еще я хорошо помнил, что он шестерка и способен одной рукой поднять над головой вес в четыреста килограмм. И потому молча буравил взглядом синие радужки.

– Не выпендривайся больше, салага! – прошептал Лукас мне на ухо. – И тогда я забуду о твоем существовании!

Убедившись, что я сдался, он сразу потерял ко мне интерес. Азарт в глазах угас, а злость уступила место презрению. Лукас отпустил меня, пригладил пятерней растрепавшиеся волосы и стряхнул воображаемую пыль с моей груди.

– Будем считать, что извинения Эмме принесены, – он скривил губы в ироничной усмешке.