Письмо для торговца Чжао

Но Саня в гостиницу не торопился. Выпитая бутылка забористого спиртного наделила его весёлой безрассудной смелостью. В полном одиночестве ему вздумалось отправиться пешком на прогулку по огромному чужому городу. В кармане штанов лежала складная бумажная карта Пекина, подаренная сбежавшим переводчиком. Гостиницу Миша отметил на карте чернильным крестиком, поэтому заблудиться Третьяк не боялся. К тому же, ему удалось запомнить заранее, в какой стороне находится главная улица. Однако, на главную улицу он не пошёл. Не понимая сам, зачем это делает, Саня уверенно развернулся и отправился совсем по другой дороге – в направлении, указанном стариком.

В окрестностях рынка повсюду толпился народ. Несмотря на мороз, большинство горожан отчего-то не носили шапок, и скопище чёрных голов придавало улицам сходство с большим муравейником. Вскоре Третьяк оказался в угрюмом жилом квартале, построенном, должно быть, в суровые годы Культурной революции, и долго слонялся среди уродливых, тесно слепленных вместе многоэтажек с облупившимися, закопчёнными фасадами без признаков балконов.

Возле домов не видно было дворов, детских площадок или хотя бы лавочек. Ни газонов, ни деревьев. Вообще никакого благоустройства. Подъезды выходили прямо на проезжую часть. Дымную и пыльную. Тысячи грязных окон смотрели в такие же точно грязные окна на стенах соседних зданий.

Свернув на усаженную тополями аллею, Саня забрёл в какую-то совсем уже старую часть города, где все постройки были высотой в один этаж, и брёл теперь, пошатываясь, по бесконечному лабиринту кривых переулков, состоящим из одних высоких стен.

Дома, понятное дело, скрывались где-то внутри, но с улицы были видны только волнистые черепичные крыши. По обеим сторонам петляющих зигзагами узеньких улочек тянулись бесконечные серые стены с коричневыми и красными квадратами деревянных ворот, по большей части закрытых наглухо. Тут и там у ворот стояли приземистые каменные столбики, вырезанные в виде смешных круглоголовых зверюшек. В морозном воздухе откуда-то всё время натягивало дымком, словно неподалёку топилась печка.

Машины тут встречались довольно редко. Одни только юркие велосипедисты, нагруженные мешками, сумками и коробками, то и дело шуршали совсем рядом, не делая различий между проезжей частью и тротуаром. Время от времени мимо тяжело проплывали трёхколёсные велосипеды с прикреплёнными сзади крытыми рессорными колясками, где на бархатных высоких подушках раскачивались редкие пассажиры.