Кончина века. Роман

Вот они подводят телевизионщика к скромной могильной плите, под которой покоится их коллега, умерший далеко не старым, – лет в сорок.

– Отчего умер ваш товарищ? – спрашивает корреспондент.

– От безысходности, – следует ответ.

Тут Вася переключил программу. По другому каналу шёл увлекательный американский боевик.

VII

Покинув уснувшую в кресле Томочку, Вика и Вася отправились на отдых в свою комнату.

Антоша мирно почивал на маленьком диванчике, отгороженном от двуспального родительского канапе шкафчиком с игрушками, – посапывая и подложив ручонку под пухлую, розовую щёчку.

Спящий мальчуган был так нежен и тих, что в нём никак не угадывался тот заводной сорванец и проказник, каким он бывал днём.

В комнате, подсвечиваемой настольной лампой с зелёным абажуром, царил уютный полумрак. Тускло поблёскивали стеклянные двери книжного шкафа и металлические обода динамиков Васиных напольных колонок.

3а большим окном, над белокаменными боярскими палатами царила стылая, дождливо-мокроснежная ночь.

Но мрак её и холод не проникали в нагретое жильё.

Поздними вечерами, когда все в доме спали, Васечкин любил сидеть за письменным столом напротив этого окна, – при этом пить горячий чай, и что-нибудь читать или писать. К ночи его мозг всегда активизировался, и масса интересных идей и мыслей роилась в нём. А утром нашему герою было всегда тяжело просыпаться (поэтому и приходил он на работу всегда не рано) и, обычно, до обеда ничего не соображал.

То есть, Вася был «совой». Вика же, напротив, была «жаворонком», – ложилась вечером всегда не позже одиннадцати и вставала в семь утра, чтобы вести Антошу в школу.

В этот вечер Вася устал и решил лечь спать одновременно с женой. Он задёрнул шторы, отгородившие совсем их уютный мирок от ночной непогоды. А потом они разделись и, потушив лампу, скользнули в свежевыстиранные простыни под тёплое стёганое одеяло.

Наш герой прижался животом к выставленной из-под ночной рубашки (или «ночнушки», как Вика её называла) горячей и мягкой попке супруги. Коленями он упёрся в ложбины, образованные сзади её согнутыми ногами. Они любили так спать, – как бы слившись в одно диковинное, многорукое и многоногое, но незлое существо… Сон, как всегда, не замедлил прийти к ним обоим почти одновременно.