Вкус сна. Женщина внутри себя

Сережа от осознания моей неожиданной борзости, как маленький приложил левую руку к груди, прямо под горло:

– Чего ты так висишь?

– Хочу посмотреть, что там, под луной.

– И что там? – смотрит на небо.

– Не успела разглядеть, но что-то точно есть. Почему твоего пса так зовут? – я почувствовала раздражение, неприятный зуд в деснах, в зубах.

– Мама… назвала.

– А маму как зовут? Мино? – нужно отделаться от этого мальчика.

– Нет, она же не собака.

– Где кабинет вашего класса?

– На той стороне, не видно.

– А кабинет директора?

– Вооон то окно!

– Хочешь, разобьем?

– Нееее, страшно.

– Тогда пока! – я неуклюже спускаюсь с турника и поворачиваюсь в сторону проема в заборе.

– Э-э! Ты еще придешь? Приходи завтра!

– Посмотрим, – внутри у меня все улыбалось, но как-то нервно, истерически.

На следующее утро по пути на работу я думала о мальчике и собаке. Что-то знакомое было в них. Как пес дернулся в сторону из-за спины мальчишки, когда я слезла с турника – вот этот рывок был слишком родным.

А потом собака подалась вперед и натянула поводок. Тур натягивает поводок и встает на задние лапы. Он встает на задние лапы. Я перематывала пленку памяти на этот момент снова и снова. Еще вчера, бросая свое небрежное «посмотрим», я знала, что приду.

Увидев меня, Митя участливо спросил, не заболела ли я? Сам он болел довольно часто, но не пропускал из-за этого работу и не ходил в больницу. На себя он просто плевал. Я сначала думала, что это из-за его обычной лени.

Но потом заметила, что, если заболевала я, он брал у матери телефоны врачей и настаивал, чтобы я позвонила им всем.

В этот раз я не хотела рассказывать о себе вообще ничего, поэтому размыла тему, мол, вчера у меня были трудности бытового характера. Он слишком хорошо воспитан, чтобы выяснять подробности моего быта и тем более его трудностей. Может, он мне и не поверил, смотрел на меня молча, как будто ждал продолжения. Но я включила свой компьютер и уставилась в монитор, давая понять, что беседа окончена.

А может, ему и на меня стало плевать, также, как на себя. Митя поставил свою личную метку в начале следующего ворд-файла, мы всегда так делаем, чтобы было понятно, кто уже читал, а кто нет. Я посмотрела на него исподтишка, он забыл убрать с лица растерянную улыбку. Жалкая картина.

Моя очередь читать была после него. В последнее время я читаю последней, так как у меня лучше всех получается замечать ошибки. Первой читает Людмила Леонидовна Крех.