Тень Феникса

Высоко, почти под самым потолком и единственного окошка, украшенного витражом с изображением самого Феникса, красовалась огромная надпись, отчего-то незамеченная мною с самого начала. Буквы ее горели каким-то странным неживым огнем, и значения ее я даже поначалу не понял.

– latebras macula offeret pro benefactis. Manete in silentio, Anna Degan.

– За благими делами твоими скрывается порок. Пребывай же в тишине… – машинально перевел я произнесенные Домнином слова.

– Кто такая Анна Деган?

На секунду, потребовавшуюся мне на то, чтобы прийти в себя, воцарилось молчание.

– Известный меценат и философ, настоятельница женского монастыря Святого Сикста, выходец из младшей ветви дома Флориев, вдова покойного Милия Дегана, на средства которого, в частности, был построен Малый храм Феникса, – слова эти буквально вылились из меня единой скороговоркой.

– Ты-то откуда знаешь?

– Читал ее сочинения. Очень занятная вещь.

– Пожалуй, именно из-за этого тебя выкинули из военной школы.

– Вообще-то я сам ушел. По настоянию отца.

– Как знаешь. Но вопрос в другом: кому могла не угодить твоя, как ты выразился, святая?

– Мы не можем быть уверены, что это именно она. С какой стати настоятельнице самого крупного монастыря в пределах Стафероса забираться в одиночку в такую даль? Я вроде как ничего не слышал про ее похищение, и это событие наверняка бы стало достоянием общественности.

– Но здесь написано именно ее имя, – не согласился Домнин, – стал бы убийца писать чьё-то еще? В этом я отчего-то очень сомневаюсь.

– Нужно отдать эти листы Альвину, пусть он определит остальные места.

В последний раз взглянув на надпись, я почувствовал легкое головокружение, внезапно усилившееся в разы. Всё вокруг потемнело, и только буквы горели ослепительным, манящим и лишающим всяческой воли пламенем. Вокруг не осталось ничего, кроме странных слов на староимперском, заменивших собой солнце. Мне казалось, еще пара мгновений, и я ослепну, но когда сияние стало невозможно терпеть, надпись будто взорвалась, и я увидел неясный облик какого-то существа, невероятно прекрасного и пугающего одновременно.

Взгляд его (или ее?) на одно лишь мгновение задержался на мне, но этого хватило, чтобы страшная боль сдавила моё сознание, и бросило во тьму. От этого взгляда я без чувств упал на залитый кровью каменный пол.

***

Очнулся я в полной темноте, раздираемый чувством жажды.