Зона Питер. На одной волне

Корпус был покрыт разнообразными царапинами и носил следы аккуратного ремонта.

– Слушай, Котэ, а как ты получил такой редкий для сталкера позывной? – поинтересовался Стиляга, когда экипаж остановился на очередном светофоре. Хамелеон хитро заулыбался и изобразил, что с нетерпением ждет ответа.

– Я сам не знаю, – пожал плечами водитель. – Возможно, потому, что на заставку ПДА котика поставил…

– А не потому ли, что за тобой даже в Зоне постоянно всякое мурло увивалось? – подмигнул Котэ Хамелеон.

 – Котика он поставил! Не нужно стыдиться взаимной любви с представителями кошачьих, даже мутировавших. Многие считали, что у тебя есть особый артефакт, но посвященные понимали – это твое природное свойство. Где Котэ, там коты!

С этими словами сталкер кивнул на заднее стекло, с которого забавно улыбался кошачок, наклеенный под дворником.

– Вот кто будет моим биографом, – засмеялся хозяин «Каравана».

Минивэн споро катился по улицам Петербурга, подчиняясь подсказкам усовершенствованного навигатора и законопослушно соблюдая правила дорожного движения.

Друзья зачаровано глазели по сторонам.

«Додж» пересек Неву по мосту, старинные дома сменились новостройками. Котэ свернул во двор и припарковал машину.

– Приехали, господа. Добро пожаловать в питерскую Зону! – С этими словами сталкер повел друзей за собой, сзади топали несущие вещи парни.

Взору гостей предстало здание, на котором находилась вывеска «Кафе-мороженое “Честный торговец”», сияющая неоном.

Ниже притулилась неброская надпись «Бар “Бэр”». Стиляга присвистнул, разглядывая невзрачную на вид надпись. Хамелеон удивленно посмотрел на Котэ, и тот кивнул, приглашая внутрь.

Окружающая обстановка поразила сталкеров до глубины души. Первый зал представлял собой кафе, стилизованное под восьмидесятые годы двадцатого столетия. Особенность состояла в том, что на окна были наклеены очень реалистичные изображения Припяти до аварии. Создавалось впечатление, что посетители оказывались в том городе и видели его часть через окна.

Солнце освещало улицы еще живой Припяти, и кафе будто озарялось светом его лучей.

– Ну, как вам? – скромно спросил Котэ, любуясь реакцией гостей.

– Офигеть! Аж слезы наворачиваются! – восхищенно выдал Стиляга. Он толкнул локтем молчащего друга, и тот рассеянно кивнул, не отрывая глаз от интерьера.

– Проходите в следующий зал! – приглашающе распахнул дверь Котэ.