Встретимся через вечность

Увидев его, мама попыталась приподняться и сесть, и это её беспомощное движение резануло по сердцу – Никита увидел, как она слаба.

Откинувшись на подушку, она неловко поправила волосы и потянула на себя одеяло.

– Никита, – сказала она, – принеси воды. Свежей…

Он кивнул, схватил с тумбочки кружку и вышел. Ушёл, понимая, что вода – это просто повод. Будет сказано то, что сын не должен услышать? Что-то не для его ушей? Но что?

Никогда бы не пришло ему в голову, что там, в палате разыгрывалась настоящая трагедия…

– Маргарита… Родная моя… Я только узнал… Случайно… – встав на колени у кровати своей любимой женщины, он целовал её тонкие пальцы.

– Сам видишь… Иван, поэтому я и пришла к тебе тогда… Может, ты моя лебединая песня. Последняя… Люблю тебя… Знай это…

Слезинка замерла на её длинных ресницах, потом, задрожав, медленно покатилась по белой щеке. Сглотнув, Иван осторожно коснулся этой сверкающей капли, стёр её пальцем. Он смотрел на Маргариту горестно и растерянно, не зная, что сказать.

– И я… С первого взгляда… – произнёс наконец. – Тебя невозможно не любить… Ты всё, что мне нужно в этой жизни…

– Встань, Никита может войти, – она поморгала,  прогоняя слёзы. – Знаешь, так хорошо, что ты пришёл… Увидев тебя, я на минутку стала счастливой…

Она дала волю слезам, а Иван целовал её мокрые щеки, шепча, что скоро она поправится, и они обязательно будут счастливы.

– Ты только выздоравливай быстрее. Ради меня…

Внезапно Маргарита успокоилась, приложила полотенце к лицу, стирая следы своего горя.

– Послушай. У меня к тебе просьба… Если что, пригляди за Никитой, ладно? Один он останется. Обещаешь?

Он кивнул.

– Но ты не должна такое говорить…

Жестом руки Маргарита остановила его.

– А теперь поцелуй меня и иди… Пусть Никита не видит нас… такими. Иди.

Всю нежность и любовь вложил он в этот поцелуй. Ивану хотелось кричать о несправедливости мира и крушить его, этот жестокий, неправильный мир. Подойдя к дверям, он остановился, чтоб ещё раз взглянуть на Маргариту.

– Иван… На всякий случай, прощай…

Как шелест осенней листы прозвучал её голос.

* * *

Это проклятый, чёрный-пречёрный день начался для Никиты как обычно. Он устроил себе завтрак из трёх классных, с краковской колбасой и сыром бутербродов, которые так хорошо сочетались с большой чашкой кофе с молоком. Ел не спеша, с аппетитом, присущим молодому, растущему организму, параллельно листая учебник истории.