Дорожно-транспортное приключение в эпоху барокко

Утром француз проснулся в валежнике с, опухшим от укусов комаров, лицом, да и не только одним лицом. Иные, оголённые части тела пострадали не менее, а, пожалуй, что и поболее носа и щёк. Выглядели они весьма неаппетитно.

– Где это я? – Расстроился месье, размышляя о, нависших над ним, лапах ельника. Память – барышня капризная, но кто упрекнёт лейтенанта в неумении обращаться с женщинами.

Подробности вчерашней вечеринки всплывали из замутнённых глубин сознания как яркие воздушные шары, расписанные картинками непристойного содержания.

Стыдно! Ой, как стыдно!

д’Артаньян залился румянцем. Раскалённым клеймом позора обжёг совесть лейтенанта момент истины, который возымел быть с ним под воздействием неумеренных возлияний, соблазнительных девичих глаз и расспросов, вкрадчивого как инквизиция, Змея Горыныча. Д’Артаньян выложил ему всю свою подноготную. Сложные перипетии отношений с кардиналом, королевой, её фрейлинами и кучей прочих баб, чьих имён он толком и вспомнить-то не мог.

« Я же им всё рассказал! – ужаснулся д’Артаньян – Всё! Всё!» Про кнут, мёд и пряники. Про яды, расклады, интриги, интрижки, дуэли, засады и жуть полуночную. Про замочные скважины, про освежающие клизмы и лечебные ванны. Про полёт Сирано Бержерака на луну и контакт с инопланетным разумом. Про тайный код, которым д’Артаньян пишет депеши в Париж.

Какой прокол! Двадцать лет беспорочной службы. Пенсия на носу. Возможно, звание капитана. Кардинал, да-да, обещал! 19 раз обещал! Неужели, в двадцатый снова сплутует?

Что делать? Порешить собутыльников по-тихому, пока спят?

Змея? Обязательно.

Экое коварное чудовище! Членораздельное, для беседы и совместных безобразий приятное. Умное, циничное, тороватое, в рот палец не клади. Но, разве, это не говорит о его приверженности злу? О тёмной сущности, противополагаемой общечеловеческим ценностям? Кончать его! Кончать без сожалений!

Есаула жалко. Добрый мужик, надёжный, весёлый, честный. Но схизматик. Мы своих еретиков никогда не жалели.

Почему я чужого буду оплакивать?

Почему бы и нет? Прирежу и оплачу, помолюсь за упокой души.

Девку жалко. По-настоящему. Поэтому, чтобы было жалко, но не так, чтобы очень, сначала оприходую её, на лужайке, под кустом, а, потом, израсходую, тоже под кустом. Положу в ямку, камешками завалю, никто не докопается.

Причин, утвердивших кровожадные планы француза несбыточными, было три.

Причина первая заключалась в отсутствии панталон.