Харьков в годы Великой Отечественной войны. Город и война

Жена – щепка, девочка – тоже.

За прошлую неделю дали 1300 грамм печенного хлеба только на меня и то раздатчики обокрали (полагалось 1600 грамм). Воруют, контроля никакого. Раньше хоть профсоюзная организация вмешивалась. Кроме хлеба дали: 300 грамм крупы, 50 (пятьдесят!) грамм подсолнечного масла, 100 грамм повидла, 100 грамм сахару и 100 грамм кофе.

Вчера выдали 2 кг хлеба.

Таков результат в области питания.

Сельское хозяйство в развале: сеять нечем – инвентаря нет, тягловой силы тоже. Следовательно, осенью следует ожидать ухудшения дела с продовольствием.

Не поэтому ли Геббельс, выступая где-то, требовал сокращения пайка.

Население резко сократилось. Официальные данные таковы: по переписи 1939 г. – 833 тыс. чел.; – по регистрации на 15.12. 41 г. – 456 тыс. чел. (мiсто Харкiв, короткий стат.-економ. довiдник[100 - Мiсто Харкiв: короткий статистично-економiчний довiдник / Складений за керiвництвом та редагуваням керiвника статистичного вiддiлу проф. Т. М. Соснового. – Х., лютий 1942.

 – 65 с.]); по фактическим подсчетам статотдела на апрель 42 г. – 372 тыс. чел. (щомiсячний огляд горуправи[101 - «Ежемесячный отчет горуправы» (укр.).]).

Погибло от голода и других болезней по официальным данным:

2-я половина декабря – 500 чел.

январь                      – 1603

февраль                    – 2133

март – 2699, в том числе от истощения, паралича сердца (тоже, очевидно, истощение) и неизвестных причин 2582 чел. или 92%. На самом деле, погибало вдвое больше ежемесячно и не оформлено регистрацией.

В апреле продолжался уход населения. Сейчас его, видимо, осталось не более 330–350 тыс. чел.

Вот что осталось от крупнейшего советского города! Благо, инфекционных болезней почти нет – 11 случаев брюшного тифа за эти месяцы.

Промышленность не работает. Трамвая нет, воды тоже. Электричеством снабжают только немцев. Канализация стоит.

Огромная безработица. Распродажа на базарах, через комиссионные магазины за бесценок вещей. Обнищание. Грабеж немцев – «культурный», незаметный – все вывозят.

Даже весы из «Гастронома» на Пушкинской вчера куда-то грузили.

– Имею достоверные сведения о настроениях крестьянства – начал Сер-кий.

– От кого?

– От одного священника. Культурный человек, окончил два высших учебных заведения. Сын епископа. Наблюдательный.

– Ну и что же? – спрашиваю.

– Он мне рассказал следующее. На Пасху, говорит, я начал церковную службу на украинском языке. Народу было порядочно.