За последним порогом. Паутина. Книга 3

– Ну и ладно, – согласно кивнул я. – Не бери это в голову, просто имей в виду, что такая вероятность есть. Для того и нужно приглядывать за слугами, чтобы вовремя выявить попытки манипуляции или выверты психики. Но мы сильно отвлеклись от истории со Ждановой. История там простая: у Есении есть племянник, сын её покойной сестры. Мы про него даже не знали, потому что интересуемся только ближайшими родственниками, однако он жил с ней с восьми лет и был ей как родной сын. Сейчас ему девятнадцать. Год назад он связался с какой-то уличной бандой и стал соучастником грабежа.

Или, возможно, не стал – Есения настаивает, что его подставили. В результате он получил семь лет, а остальные участники свалили всё на него и отделались условными сроками.

– Что-то много ему дали, – заметил Кельмин.

– Получил по максимуму. Потерпевшего там избили, а он оказался организатором и главным исполнителем.

– А остальные, стало быть, просто в стороне стояли?

– Получается так, – согласился я. – Во всяком случае, судья в это поверил.

Ну, или сделал вид, что поверил.

– А почему она сразу нам не сказала?

– У них отношения напряжённые, у подростка переходный возраст и дурь в голове. Есения живёт в нашем поместье, а он в её старой квартире. Она даже не сразу узнала, что он в тюрьме, ну и стыдно ей было в таком признаваться. Хотя я думаю, что она в любом случае вскоре бы ко мне пришла, уже успела понять, что своими силами сделать ничего не может. В общем, надо в точности выяснить, что там на самом деле произошло.

Если действительно дело обстоит именно так, как она рассказывает, то я попрошу князя его помиловать, а ты проследишь, чтобы бывшие друзья обходили его по другой стороне улицы.

– Уличная шайка? – поморщился Кельмин. – Наверняка на всю голову отбитые. Опять придётся какое-то братство просить на них воздействовать.

– Если будет надо, то будем просить, – пожал я плечами.

– Вообще не понимаю, почему всю эту шушеру нельзя прижать, – в сердцах сказал он.

 – Они ведь даже не прячутся, в открытую свои дела проворачивают.

Я с интересом посмотрел на него.

– А ты, оказывается, мечтатель, Антон, – со смешком заметил я. – Всё же чувствуется в тебе военное прошлое. Вы, вояки, любите простые решения – вот друзья, вон враги – прицеливайся да стреляй.

– Да я помню, как вы говорили, что братства сдерживают уличную преступность.

– Сдерживают, – кивнул я. – Но на самом деле их терпят совсем не за это.