Казус. Индивидуальное и уникальное в истории. Антология

// Человек и его близкие на Западе и Востоке Европы (до начала Нового времени) / Ред. Ю. Л. Бессмертный, О. Г. Эксле. М., 2000. С. 64–83 (пер.: Le deuil au d?but du XIIIe si?cle: La rhеtorique de l’ individuel dans la littеrature anglo-fran?aise // Das Individuum und die Sienen. Individualit?t in okzidentalen und in der russischen Kultur in Mittealter und fr?her Neuzeit / Hrsg. von Y. Bessmertny, O. G. Oexle. G?ttingen, 2001); Он же. Странное счастье рыцаря // Казус. Индивидуальное и уникальное в истории – 2002 / Под ред.

Ю. Л. Бессмертного и М. А. Бойцова. Вып. 4. М., 2002. С. 53–72; Он же. Рыцарское счастье – рыцарское несчастье (Западная Европа, XII–XIII вв.) // В своем кругу: Индивид и группа на Западе и Востоке Европы до начала Нового времени / Ред. М. Бойцов, О. Г. Эксле. М., 2003. С. 51–87. О поисках подходов к изучению рыцарства см. также: Бессмертный Ю. Л. Другое средневековье, другая история средневекового рыцарства // Homo Historicus. Кн. 1. С. 72–99.]. Работа над этой книгой – да и, параллельно, над историей частной жизни – постепенно смыкалась, как кажется, с историей эмоций, «взятой» на скрещении индивидуального и стереотипного. При этом само название книги «Рыцари, рыцарство, рыцарственность» должно было указать, как рассказывал мне Ю. Л., на сочетание используемых исследовательских ракурсов: «рыцари» – на индивидность, отдельность каждого из рассматриваемых персонажей и/или создававших их авторов (как это сделано, в частности, в статье «Это странное ограбление»); «рыцарство» – на общие черты этого явления в ракурсе «макро»; «рыцарственность» – на этическую значимость сложившихся в рыцарстве идеалов не только в «малом» времени Средневековья, но и в большом, «всеобщем» времени человечества[80 - Ср. в интервью Ю. Л. 1991 г.: «…Человеческое существо не в состоянии <…> ограничиваться поисками хлеба. И вот почему я сейчас испытываю удовлетворение, когда занимаюсь своими сюжетами. Особенно сейчас, когда я перехожу – вернее, возвращаюсь – к сюжетам рыцарства: ибо мне хочется на примере истории рыцарей, рыцарства и – рыцарственности – показать основополагающую роль понятий человеческого достоинства, человеческой чести, внутренней человеческой красоты для… – ну, если хотите, – судеб истории» («Начать с начала…». С. 361).].

Однако в целом, как мне представляется, идея бахтинско-баткинского «большого времени» в ее собственном смысле оставалась для Ю. Л. чуждой. При всей предполагаемой ею диалектичности соотношения всеобщего и особенного (Ю. Л.