#Первые

Какой-то студент не выдержал, протиснулся между мной и прилавком:

– Я возьму! Дайте одну.

За ним рванули остальные. Журавлёвы разлетались, как телефоны в чёрную пятницу. Волосатый Илья убежал за добавкой. В суете я отступил к дверям и незаметно вышел.

Что ж там за руны-то такие заветные? Шкуру золотую проще добыть.

Перешёл через Фонтанку, на перекрёстке помялся немного у пельменной, но всё же двинул дальше. Через пару домов нашёл нужную дверь и звякнул колокольчиком.

Внутри уборка. Шлёпая тапками по влажному полу, суровая тётка гоняет шваброй посетителей от Франзена и Пруста к Лотману и Станиславскому.

Подталкивая друг друга в спины, покупатели семенят по периметру магазина, по очереди выкрикивая необходимое.

– У вас чёрное издание Бергмана есть?

– Письма?

– Да.

Она шваброй показывает направление.

– А Крещёный китаец?

– Следующий стеллаж.

Стараясь не наступать на протёртые участки, я пристроился в хвост и максимально приблизившись к тётке. Помянул Журавлёва.

– У нас только нон-фикшн. Учёный? Не припоминаю.

Она поставила швабру (благодарные букинисты расползлись по нужным углам), взяла меленькую лесенку и полезла на верхние полки. Выдернула пару книг и поднесла к очкам.

– С Багдухаряном?

– Простите? Каким Харяном?

– Ну вот, что-то про Параджанова. Журавлёв и Багдухарян.

– Нет, мне про слова надо.

– А это женщина, вообще? Извините.

Она ещё раз пробежалась по корешкам.

– Нет. На «Ж» вообще немного.

Мужчина, куда вы пошли по протёртому? Вот там Бергман ваш, я же показала. Хотите совет? Сходите в библиотеку. Не тратьте деньги.

Н-да. Делиться словом и смыслом со мной Александр Павлович явно противился! Ладно, зайду по пути ещё в одно место, и если там нет, пойду в библиотеку. Права тётка.

Уже заметно стемнело, и когда из серого переулка я вошёл в магазин, невольно зажмурился. Стеллажи, жалюзи, плитка на полу, стены – всё здесь было бело, как в полдень на пляже.

В центре пустого зала, за кассой, словно брошенный на шезлонге халат, полулежал продавец – модный парень в красной футболке с портретом Маяковского поперёк груди.

Серфер, наверное, – подумалось мне – холодные времена пережидает.

Не очень спортивное тело парень пытался компенсировать бородёнкой, татуировками и металлической козявкой в носу. Тяжело, конечно, мужчинам наших широт, особенно с прямыми и жидкими волосами, подобрать себе растительность на лице.