Плавучий мост. Журнал поэзии. №2/2016

Черным узлом завяжу концы,

слезы – доносчики а не гонцы.

Я не пошлю их в далекий путь,

а заточу их в темницу-грудь,

в сердце сошлю, где черным-черно.

Пусть разорвется от слез оно! –

страшно сказать… Но страшнее тьма –

если тебя разлюблю сама.

    1982

* * *

Любовь – это двадцать лет разлуки,

Это тысяча лет такого огня,

когда руки не помнят что они – руки,

и не видят глаза среди бела дня.

Есть горы вокруг, но нет преграды,

моря – но и они не страшны.

И нет ничего на земле – и не надо! –

в час стыдящийся себя тишины,

в час ночного, бушующего прибоя,

когда на волну идет волна,

и двое не помнят, что они двое –

дыханье одно и плоть одна.

…Пусть глаза мне замажут золотом меда,

пусть славушка прилипнет сильней репья, –

я возьмусь за любую черную работу,

любую муку перемучаю я.

Муку перемелю, полы перемою,

в ушко пролезу почти без труда,

потому что я знаю,

что это такое –

быть в разлуке.

И уже навсегда…

    1982

* * *

А собственно, что же такое разлука?

Мы не были даже знакомы и дня,

но кто-то нас отнял уже друг у друга:

меня – у тебя, а тебя – у меня.

Ты помнишь, как счастьем дышала округа,

как тело хотело огня и огня?!

Но не было нас и тогда друг у друга:

меня – у тебя, а тебя – у меня.

Когда же и впрямь наступила разлука,

то мы и не знали, друг друга виня,

что нет уже тысячу лет друг у друга:

меня – у тебя, а тебя – у меня.

Ни горе, ни счастье уже не пугают,

но мучает голос из крайнего дня:

– Зачем отнимают, зачем отнимают

меня у тебя и тебя у меня?..

    1983

Роман

Тебе – почти что сорок,

а мне – почти что двадцать.

И мокрых листьев шорох

мешает целоваться.

Не то пройдет соседка,

не то сосед заглянет,

и хоть цела беседка –

беседовать не тянет.

Качнет шары гортензий

или шепнет на ушко,

но к ветру нет претензий –

проглядка и прослушка!

Потом промчится время,

летучее, как пламя.

И что там станет с теми,

застенчивыми, нами,

никто уже не вспомнит,

никто уже не знает.

Лишь ветер парус комнат,

как прежде, надувает.

Там мне – почти что сорок,

тебе – почти что двадцать.

И кажется, что – морок,

и тянет целоваться.

И видится, что шалый

горит огонь в камине.