Плавучий мост. Журнал поэзии. №2/2019

В гостях что дорого? Очаг, уют…

О, как пред гибелью снега поют!

Как перед гибелью поют снега…

Как жизнь бессмысленна. И дорога.

«Загляну в глухое озерцо…»

Загляну в глухое озерцо.

Там, небось, ни карпа, ни плотвы.

Там теперь живет мое лицо,

мало мне знакомое, увы.

Я не помню мимики такой.

В зеркале щербатом по утрам,

мне казалось, я совсем другой,

без кривых свидетельств дрязг и драм.

И когда ночной порой в стекле

я лицо усталое встречал,

этих черт, настойчивых во зле,

я, не буду врать, не замечал.

Но чего хочу я от зеркал,

от домашней утвари ручной.

Здесь, где я лишь уток напугал,

здесь у дикой влаги нрав иной.

Правдой неприкормленной своей

обнажила суть беспутных лет.

Вот он, Дориан, едреныть, Грей,

вот он, твой доподлинный портрет.

Честная зеленая вода.

И короткий прочерк плавунца,

по делам спешащего – куда? —

поперек молчащего лица.

«Праведная стезя муравья ползет через корень ветлы…»

Праведная стезя муравья ползет через корень ветлы.

Осень, пришедшая в наши края, не означает мглы.

Воздух прозрачен, как тюль, как батист, и в нем, как воздушный скат,

плавает вялый кленовый лист и тычется наугад

в окна домов, выбирая окно, где кому-то невмоготу

и он, проиграв семью в домино, радуется и листу…

Это от ветра в сквере молва, что листопад в лесу.

Зрелость прекрасна, но так трезва – ну, ни в одном глазу.

Дикой листвы золотая орда нам не сулит бед.

Хочется молодости иногда… А иногда – нет.

«Алый кочан казанлыкской розы качается над травой…»

Алый кочан казанлыкской розы качается над травой.

Мне куст знаком с имперской эпохи – какой благородный стаж!

Живому свойственно думать о смерти, а я же еще живой.

Но яркая плоть воскресших растений внушает душе кураж.

И ослепительная надежда на некую жизнь потом

крепчает под пристальным взглядом солнца, ползущего не спеша

в лазурном и плохо знакомом пространстве, пространстве именно том,

в каком, по похожим на правду слухам, совсем как своя – душа.

В наивном мире юных ромашек, белеющем в двух шагах,

какое-то экстренное событие – кажется, это шмель

ворвался, как гопник в среду монашек, нацелился и – шарах!

Удачи тебе, шерстяной счастливец, Емеля в стране Емель.

Надеясь, как прежде, на щучьи веленья, надеясь всему вопреки,

надышимся вволю пургой лепестковой, теплой своей пургой.