Плавучий мост. Журнал поэзии. №3/2019

Тут надобны, как видно с высоты,

мохнатая шмелиная одежда,

во фляге спирт, на Господа надежда,

увы, не припасенные унты.

Курс – север, и природа все белей,

и горы, смятые рождественской фольгой,

и кривоствольный флот нагой

висящих из земли нетопырей.

Здесь ночь бела, как кривда позади,

здесь он один и гей, и натурал.

Здесь никогда никто не умирал.

Нет отклика, кого ни позови.

Курс – север, но отсюда лишь на юг,

и океана белое бельмо

еще слепее из-за серых туч.

Еще скажи, скажи, что жизнь дерьмо.

Рот облепляет ледяной сургуч,

и тело улетает как письмо

туда, где крылья плещут, где поют.

2

Медведи и вепри бегут за Урал,

вот-вот соберется народный хурал

под звуки гитары и лютни

гуторить про наше майбутне.

Леса и долины, поляны и рвы

олени и лисы сдают без борьбы.

Иртыш маякует Тоболу:

готовим пути ледоколу.

Стоят у штурвала три сына и Ной,

курчавые бороды крашены хной.

Каюты, как белые соты,

уходят в пустые высоты.

Грядущему Симу грядущий Яфет

талдычит про новый, про северный свет,

эдем для жирафов и ланей,

предел человечьих стараний.

Что Санников видел, где сгинул Седов?

За мантией мрака и линией льдов

кончается магия ада

и светится лист винограда.

Корабль-исполин напрягает винты,

взметает породы, ломает хребты.

Тесны ему водные русла,

густеет небесное сусло.

Полярные сполохи словно салют.

Ты видела? видел? – торчат из кают

звериные морды и шеи

над волнами Гипербореи.

Пойдём же, взорвём эту дверь, этот лаз,

озябшие звери взирают на нас

и в клюве горит у голубки

открыточка с видом Алупки.

«Мы такие клёвые, на самом деле…»

Мы такие клёвые, на самом деле.

Нам никто не нужен, ни двор, ни свита.

Две души, рождённые в одном теле,

смотрелись бы не так слитно.

Две души, стыдливо прикрытые плотью,

строят планы на вечер.

Две узницы, выламывающие прутья

друг другу навстречу.

«Куда вы, дачники, попрятались…»

Куда вы, дачники, попрятались?

Прошла гроза, и небо чисто.

В кармане бродит, перекатываясь,

точилка, дар энкаведиста.

Вещь небольшая, но полезная,

всё время в жажде карандашной.

Есть у неё второе лезвие,

и с ней гулять уже не страшно.

И вдоль забора невесёлого,

и у карьера, где в июле

нашли отрезанную голову

соседской девочки Машули.