Повседневная жизнь осажденного Ленинграда в дневниках очевидцев и документах

Комната, вернее квартира, уютная, богато обставленная. Сидели при лампе. Заводили патефон. Я протанцевал два тура. Был немного пьян. Легли спать в 3 часа ночи. Вечер прошел без песен и стихов, что бывало редко.

Утром в 8 часов похмелился и поехал домой. Дома законопачивал окна. В 4 часа по полудню приехал Володя Егоров, привез мой обед и пол-литра водки. У меня тоже была четвертинка. Выпили. Хорошенько закусили и поехали в Выборгский дворец культуры, там танцевали. Через сорок минут все кончилось. Ночевать поехали ко мне.

8 ноября утром вместе поехали на работу.

10-го с обеда взял увольнительную и вместе с Егоровым пилили дрова. Переносил их на четвертый этаж. Устал дьявольски. Особенно нога. 8-го утром у Володи умерла мать.

14-го вечером поехал к Кате. Вечер был холодный, ветреный, снежный. Около часа ждал ее у ворот. ‹…› За ужином распили четвертинку водки, пили чай. Делились новостями. Ночью выпал снег. Утро было бодрое. Пробыл у сестры до четырех часов дня. ‹…› Катя подарила мне новые русские сапоги и дала в дорогу полтора кило хлеба и банку баклажанной икры.

Это сейчас для меня большое дело.

Морозы сдали. Туманы, дожди. ‹…› Получил от мамы телеграмму. Она осталась без карточек. Меня это беспокоит.

Скоро выяснится моя дальнейшая судьба. Физически я чувствую себя хорошо, морально тоже.

Наш завод недавно обстреливался, утром пришел на работу – стекла выбиты, от снарядов воронки. С начала и до середины ноября были частые налеты и яростные обстрелы.

С табаком второй месяц плохо.

Пока кое-как держусь на старых запасах. На пару недель хватит. Встаю в 6 утра. Прихожу домой около 7 вечера. С Финляндского и до Финляндского почти ежедневно хожу пешком. На заводе дела идут хорошо. Сам утеплил конторку, поставил печку и даже сделал трубы. Питаюсь на рационе, этого мало. Читаю Барбюса «Огонь», стихи французских лириков и Багрицкого.

Через несколько дней установится моя дальнейшая судьба. Армия или завод. Пока спокойно живу ожиданием. Все равно, что будет, то будет.

От судьбы не уйдешь.

20 ноября 1942 года

С утра – снег, днем и вечером – дождь. В трамвае разговорился с кондуктором. Пожилая женщина. Пять сыновей на фронте, две дочери в эвакуации. Осталась одна в осажденном городе. Хорошая, добрая женщина-мать. Обстрел завода и набережной. Нет тока.

Собрались в конторке. У меня – хряпа[11 - Внешние зеленые листья капусты.]. Есть дополнительные талоны. Разговоры о минувшей зиме и страх перед наступающей.