Повседневная жизнь осажденного Ленинграда в дневниках очевидцев и документах

Миронова вспоминает холодную больницу – «пустая койка, человека нет, а предметы сохранились», мучительную зиму, полную нечеловеческих страданий… хлебное место… работу писарем в продотделе и ощущение себя в окружении начальников маленьким ничтожным солдатом. Однако на фоне тяжелых бедствий появляются глубоко личные переживания – призрачное счастье в убогой землянке, верность прежней привязанности и рожденным детям. «И не видно конца проклятой войне…»

Во фрагменте воспоминаний военно-морского врача А. Г. Павлушкиной упоминается «странная смерть» бойцов от болезни, лечению которой не учили в медицинской академии – дистрофии, свирепствовавшей в голодном Ленинграде.

Н. В. Рыбина вспоминает о тяжелой работе госпитальной медсестры, заботе о маленьком сыне, которого она вынуждена оставлять одного в пустой квартире, о задержании милицией при попытке обменять мужнины брюки на буханку хлеба. В результате ей удалось устроить сына в детский дом и уйти на фронт.

З. П. Синицина описывает военные будни политорганизатора домохозяйства № 124: «Ищу землю под огороды.

Семян нет. Рассады нет. Спохватились слишком поздно. Ф. скандалит и дерется. В милиции сказали, что помочь не могут. У К. болеют дети. Провели собрание. Повестка: текущий ремонт и международный обзор. Проверка выдачи продкарточек, занятие группы МПВО»…

Е. А. Соколова, исполняющая обязанности директора Института истории партии Ленинградского обкома ВКП(б), изо всех сил старалась помогать тем, кто совсем отчаялся: «В райкоме секретарь заявил, что, может быть, придется раздавать охотничьи ружья ‹…› Уничтожаем архивы института ‹…› Бомбы падают на родной город ‹…› Удалось добиться прикрепления сотрудников института к столовой горкома ВЛКСМ ‹…› 15 ноября обеды резко ухудшились.

В дни и ночи осады рядом со взрослыми жили и умирали дети. Школьник Боря Храмов день за днем вел дневник. Никаких ужасов, только в воздушную тревогу уроки прерываются, учителя пропускают занятия, в класс приходят всего несколько человек. Умирают родные и близкие, и, «наверное, уже пол-Ленинграда умерли».

Главное, что удалось осажденным ленинградцам сохранить человеческое достоинство. Враг, видимо, рассчитывал, что изголодавшиеся люди начнут грабить магазины, склады и станут из-за куска хлеба убивать друг друга. Исторически сложившиеся нормы цивилизованного существования устояли.

Каждый дневник интересен по-своему. Какой из них ярче и самобытнее, пусть читатель разбирается сам. Хотите понять прошлое – читайте дневники.