Хроники понедельника

– Мы полагаем, что сам факт присутствия Бабы-Яги, где бы ни было, наводит наши мысли на размышления, размышления на числа, числа на знаки, знаки на стрелки, а стрелки на оргвыводы.

– Вот! – Восклицает Иван-солдат утвердительно.

– А ваше посещение мадам Бегемотовой, куда должно наводить наши мысли? – Чувствует себя логически озабоченным Шухер Заневский.

– Мы, – молвит Иван-царевич, выкатив грудь – были делегированы на презентацию от комитета финансов, как законодательная (ударение на «дательная») власть.

Чем обязана госпожа Бегемотова присутствию на презентации Бабы-Яги, нам никто не объяснил.

– Я одной только водки и выпила, – защищается Баба-Яга. – А вы, как законодательная власть, много чего ещё напробовались, вплоть до поросячьего визга и срамных искушений.

– Я попрошу почтенное собрание оградить меня от наглых инсинуаций и посягательств на мою депутатскую честь! – Пылает праведным негодованием Иван-царевич.

Верка Махерка, у которой с Иван-царевичем что-то было (и с Иван-солдатом было.

И с Иваном-дураком было. А с кем у неё не было?) мстительно плюёт в царевича. Попадает в дурака.

Дураку невдомёк, что предназначалось не ему. Дурак подвинут на справедливости и достоинстве личности, он размахивает руками, целясь Верке в глаз.

Китоврас Полкан, полуконь-полумужик, неизменно засыпающий с началом любого заседания, оттого похожий на античную статую, украшающую зал, вдруг просыпается. Китоврас бодр, свеж, агрессивен. Он лапает Верку за талию, поднимает в воздух, задирает юбку и, с мужским интересом, рассматривает.

Верка визжит. За Веркой визжат Марья Моревна, Елена Прекрасная, Василиса Премудрая.

Голов у Змея Горыныча три. Обидчиков тоже трое, по одному на голову. Змей Горыныч умён, он знает, как достичь тактического успеха при минимуме затрат.

Обидчики разобщены. Создание численного перевеса, в конкретной среде, в конкретное время, сводит риск до приемлемого, и гарантирует массу удовольствий, физических и моральных.

– Красный? – сказала первая голова, щербато улыбаясь Ивану-солдату справа.

– Бурый? – спросила вторая голова, ухмыляясь слева.

– Коричневый? – молвила третья, средняя голова, печальная как смысл бытия.

– Чего это? – растерялся Иван-солдат, оглядываясь в поиске союзников.

Тщетно. Иван-царевич вытанцовывает с Бабой-Ягой горячее танго. Баба-Яга лягается, норовит травмировать ему коленную чашечку. Иван-царевич шипит сквозь зубы, но азартен.