У-мир-рай

Вот и сейчас Софья напропалую всё дёргала Галю за рукав и спрашивала: «А бабушка навсегда умерла?». Ответ тут же забывала и наново интересовалась:

– А баба Клава теперь надолго мёртвая?

– Теперь она, знаш, как уехала, считай, – решила по-своему объяснить Валентина, надеясь, что это будет доходчивей, – в землице теперь спать будет. Вы к ней в гости на могилку сможете сходить, а она к вам нет.

– Ой, не знаю, плохо померла, не по-божески. Успокоится ли теперь? – блаженная Лида, заговорила спокойно, не причитая как обычно, может, поэтому её и никто не решился в очередной раз прервать.

 – Мёртвым есть дело до этого мира, поскольку мир предал их. Держат на земле дела неутолённые, обида кровная.

И неприятная, как запах гнили, повисла тишина. И тишина эта, и судорожно переплетённые костяшки пальцев покойной, и хищно заострившиеся ноздри её – выдавали какое-то неимоверное напряжение, царившее в комнате. Даже от того, что на прямой пробор зачесаны седые волосы усопшей, становилось как-то не по себе.

Предгрозовое томление начинало пугать.

И в этой томительной духоте, смрадном мареве будто видеться начало. Палец у покойницы пошевелился. Указательный, на правой руке, с потрескавшимся ногтем. Первым заметил Артёмка, внучатый племянник Клавдии Сморыго, тут же робко за рукав отца дёрнул:

– Папа Дима, бабушка пальчиком шевелит.

– Что? Каким пальчиком?

Отец присмотрелся и оторопел. Теперь у покойной уже двигалась вся кисть. Судорожно пытались руки расцепиться и не могли этого сделать.

И губы чуть-чуть растянулись, оскалились. Горловое урчание. Его услышали почти все. Сквозь стиснутые зубы, сквозь мертвизну едва приоткрытых губ прорывалось что-то зло хрипящее, тёмное, нечеловеческое в темноте и хрипе своём. Некоторых начало трясти. Холодным потом прошибло. Валентина перекрестилась и тут же, как подкошенная, повалилась на пол. Никто на её падение не отвлёкся. Ошалело, завороженно, огромными не верящими глазами все смотрели на покойную. Её стон нарастал. Первой из оцепенения вышла племянница Галя. Закричала мужу:

– Детей выведи, выведи, выведи! Выведи отсюда! Детей выведи!

Но супруг Дмитрий только прижал сына и дочь лицами к себе и продолжал смотреть. Покойница издавала прерывистые кликающие звуки, похожие на плач болотных птиц. «Ы – -Ы – -Ы – -Ы – -Ы». Всё так же, не разжимая зубов и чуть подавшись вперёд лицом. Живые, когда им страшный сон привидится, ведут себя подобным образом.