Тайная стража России. Очерки истории отечественных органов госбезопасности. Книга 6

В октябре раненбургскими полицейскими были найдены настоящие убийцы – местные жители из г. Раненбурга и с. Братовки, имевшие до этого две и три судимости.

Во всей этой истории бросается в глаза оперативность и решительность действий полицейских и розыска, показавших себя хозяевами положения. Особенно следует отметить действия урядника Грачева – зная, что у задерживаемого есть оружие, тот смело пошел на его задержание. «Под колпаком» розыска оказался и весь уезд – лишь по слабой ниточке-оговорке полиции удалось раскрыть жестокое и тщательно подготовленное преступление, в котором было задействовано 6 человек.

Многие примеры успешных и уверенных действий сотрудников полиции в канун Революции 1905–1907 гг. широко известны. Поэтому мы остановимся на периоде принципиальной трансформации жандармского поведения в условиях резкого роста революционной активности в российском обществе начала ХХ в.

Профессионально-умеренный психотип (1904–1917 гг.)

Действия Департамента полиции все более наращивались.

Показательно, что деятельность провинциальных унтер-офицеров в уездах в 1880-е – 1890-е гг. носит спокойный характер. Так, данковский жандарм М. Алешин практически в каждом рапорте использует формулировку «поднадзорные тихи». Подобным образом ему вторит и скопинский унтер-офицер Рязанского губернского жандармского управления (ГЖУ) А. Арганов[22 - Там же. Ф. 187. Оп. 2. Д. 4. Л. 1–10.

Но уже с конца 1890-х гг. служба провинциальных унтер-офицеров становится более напряженной. Показательно, что даже в 1902–1903 гг. полицейский, не говоря о жандармском унтер-офицере, мог задержать любого, невзирая на сословную принадлежность и чин. Сопутствующие документы оформлялись задним числом и часто проходили как подозрения в перевозке нелегальной литературы. Подобная вольность завершается уже в 1904 г., а в годы Первой русской революции местные жандармы остерегались действовать в одиночку и уже не могли просто так даже задержать подозреваемого.

Сила общественного протеста была такова, что 11 января 1905 г., всего лишь через два дня после Кровавого воскресенья, тамбовский губернатор и начальник полиции получили секретный имперский циркуляр МВД, которым предписывалось «обратить особое внимание на настроения рабочих в заведуемой вами местности и принять, в случае недовольства, решительные меры по предупреждению беспорядков».