Мокрый, мокрый Гоа. Истории из загадочных мест планеты

Следующей точкой нашего маршрута стал бар, где я выкупил Пао из рабства, на две недели. Мама—сан покочевряжилась, чем подняла градус переговоров по—тайски, – «знамо дело» – я положил еще одну красненькую с интеллигентным очкариком на аверсе, – она смягчилась, и в ее глазах я прочел мгновенную готовность побывать на месте Пао.

Еще бы! Пао выгрузила ей трофеи – типа, посмотри, мама—сан, какой приплод.

Этот странный непьющий русский раскошелился с чего—то. Распредели—ка своим метким глазом шмотье между работницами нашей ячейки!

Тайское утро все еще продолжалось, и мы с Пао возобновили шествие по трутуару, навстречу пенсионарам—немцам, алкашам—англичанам и нашему чудесному завтраку по—тайски.

Я заметил, иностранцы с утра не очень любят гулять с местными представительницами прекрасного пола. А зря. Вернуть себе ощущение заботливого папаши никогда не поздно.

Большой человек вел хрупкую школьницу, с блаженной улыбкой, будто школьница сбежала с уроков, и этот большой человек ее туда возвращал – Гумберт—Гумберт со своей Лолитой.

Мы гуляли по городу. Мы гуляли по набережной, которую я почему—то называл «Круазет» (слово понравилось), мы гуляли друг по другу.

И я рассказал ей, что ее аромат – это какая—то непознанная помесь сандала, кедра, ветивера, пачулей и мирта. Ты родила эти терпкие и экзотические ароматы, Пао.

Понимаешь, Пао – с этой мыслью были созданы Angel Schlesser Homme от Angel Schlesser и Antaeus от Chanel – ты переносчик древесных ароматов в стеклянную жизнь человеческих наслаждений.

Они завораживают меня, как птенца, упавшего от удивления с ветки.

И школьный стереотип «большой важный – маленький дурашливый» вдруг испарился, как испаряются облака над Бангкоком. И вот, я уже гулял с цветком под названием «Пао», а цветок под названием «Пао» гулял с деревом под названием «N».

Чем мы только не занимались – и самое обычное времяпрепровождение, такое как поедание лапши с бумажных коробочек или жучков с горящих сковородок, превращалось в праздник.

Дни летели как стаи бабочек, от цветка к цветку. И каждый день мне открывалось много нового, я не знал, что можно жить без своих дел, без компа, без книг, без мыслей…

Москву я вспомнил лишь однажды. Это случилось, когда я взглянул на звезды. Я задал себе вопрос: а бывают ли в Москве звезды?

А потом другой: А нужны ли в Москве звезды? Там вместо звезд фонари для сутяжной жизни, здесь правда тоже есть фонари, но они не мешают смотреть на звезды.