Два лика Мойрана

Энаш по-прежнему держал парня за горло и пристально смотрел ему в глаза.

Вдруг Иэн почувствовал, как его тело от места прикосновения начало неметь. Он снова попробовал вырваться, но бесполезно. Становилось трудно дышать. Руки безвольно опустились. Когда отказало уже всё тело, это стало проникать в голову. Вокруг повисла звенящая тишина. Глаза закрылись, и почти сразу потухло сознание.

***

Это странное ощущение полёта в полной тишине и пустоте. Иэн падал бесконечно долго… Он не мог понять, что с ним происходит.

Вдруг темнота начала приобретать цвета и стала похожей на бесконечную панораму Вселенной. Иэн чувствовал, как стремительно становится всё меньше и меньше. Если сначала он охватывал собой абсолютно всё, то теперь пространство увеличилось до таких размеров, что снова превратилось в темную пустоту. Этот цикл повторялся снова и снова. Иэн ждал, когда уже опустится на самое дно мироздания.

Он устал. Ему надоело происходящее, и он остановился. Вселенная была так красива в этот момент.

Редкие звёзды, как пылинки, мирно плавали вокруг. Всё казалось тёплым и сияющим. Иэн мысленно обнимал этот мир, как любимое одеяло утром.

И вот всё стало ускользать, только теперь в обратном направлении. На этот раз уменьшалась Вселенная. И когда прошло примерно столько же циклов возвращения вверх, Иэн испугался того, что может не успеть остановиться на своём уровне.

Вот он – неуловимый момент… но Иэн продолжал расти, теперь уже заметно медленнее.

Один шаг, второй третий.

Резким рывком его небывало ясное сознание покинуло столь чудесный сон, который забылся практически мгновенно.

***

Иэн почти не чувствовал своё тело, как будто только начал отходить от глубокого наркоза. Всё вокруг тряслось, а откуда-то издалека он услышал крик:

– Отпусти! Отпусти меня!

С трудом он осознал, что трясется не всё вокруг, а это его тело бьётся в конвульсиях на полу. Этот крик – его собственный, но свой голос он не узнавал. Постепенно крик перешёл на хриплый вой, а потом уже на беспомощный плач.

Ему даже стало как-то жалко себя, и если бы разум мог плакать, он тоже пустил бы слезу.

Измученное тело поднялось, а Иэн остался на полу, не видя и не ощущая себя. Зрение как-то изменилось – теперь оно не ограничивалось тем, что могут видеть глаза, Иэн мог видеть во все стороны одновременно, и от того было трудно ориентироваться в пространстве.

Он последовал за своим телом, которое уже успело уковылять в ванную.