Женщины силы. Игра судьбы

 – Если ты снимешь повязку или скажешь хоть одно слово, пока мы будем там, всё закончится, и это будет означать, что мы не смогли получить этот опыт.

Сама не осознавая, как могла согласиться на это, я стояла с повязкой на глазах на лестничной клетке той самой квартиры и ждала своего лучшего «романтического вечера». Я была готова ко всему, что может со мной произойти. В какой-то степени мне нравилось это состояние открытости, тотального доверия. И дело даже не в открытости Данилу.

«Ведь Бог меня не оставит, он всегда меня защитит, что бы ни произошло, – думала я. – Такую вот Бог создал для меня игру, и я открыта для принятия любого исхода событий».

Данил оставил меня одну на лестничной площадке, а сам зашёл в квартиру и сказал, что скоро вернётся. Прошло минут десять, я стояла и слушала всё, что

происходит внутри меня и вовне.

В подъезде было прохладно и сыро. Из мусоропровода тянуло гнилью. Мокрый снег за окном тяжело стучал по подоконнику, создавая особый ритм. Откуда-то сверху доносились приглушённые звуки матерной ругани соседей, за соседней дверью квартиры слышалось биение друг о друга стёклышек бутылок и неразборчивое, но достаточно громкое бормотание. Всё это вместе создавало особую «романтическую» атмосферу.

Наконец за дверью раздались шаги. Разговаривать по правилам этой игры уже было нельзя, снимать повязку тоже, поэтому я не совсем точно была уверена, что это идёт именно Данил.

Я лишь почувствовала, как кто-то берёт меня за руку и ведёт вдоль стены. Мы медленно зашли в квартиру, и я почувствовала резкий запах табачного дыма от кальяна с кисло-сладким привкусом блевотины. Чтобы сохранять равновесие, я слегка касалась пальцами шершавой стены, и тут вдруг меня остановила чья-то рука.

Зазвучала музыка – я узнала песни со своего любимого плейлиста, который Данил попросил меня составить накануне.

Чьи-то руки медленно начали снимать с меня одежду. Оставшись в одном белье, я услышала до боли знакомый шепот:

– Я с тобой, ничего не бойся. Дальше раздевайся сама. Ты должна быть полностью голой.

К тому времени я уже привыкла к такого рода заданиям, и раздеться при постороннем мужчине для меня не составляло особого труда.