Блокада Ленинграда. Дневники 1941-1944 годов

Проверив документы, патрульный, улыбнувшись, заметил:

– В Ленинград едва ли пройдешь, смотри не сбейся с пути, а то попадешь в гости к немцам.

Спасибо, дал закурить.

Покурил, напился воды, как будто легче стало. Двинулся в поход. Иду по краю проселочной дороги. Кто-то шевелится в лесу. <…>

Впереди какой-то шум. Холодный пот выступил. Что делать? Идти или подождать. Ждать хуже, могут подумать, что испугался.

– Товарищ, нет ли спичек? – спросил чей-то голос.

– Нет. А вы кто такой?

– Колхозники мы из деревни.

Деревню бомбят, вот мы и живем в лесу, вырыли себе землянки, здесь и находимся.

– Нет ли чего-нибудь поесть?

Холодная картошка, печеная, горелая, сплошной уголь, с голодухи показалась вкусной, ем да расспрашиваю: как пройти? Скоро ли Шлиссельбург? и т. д. Бедные ребята, старики, прогнали их с насиженных мест.

Пользуясь присутствием людей, проспал спокойно три часа.

Весь день и вечер в дороге. Вдали виднелся большой населенный пункт.

Ночь. Вот пристань.

Меня ведут мимо нее в милицию. Тут свои порядки, мало иметь документы, надо еще иметь отметку местной милиции. <…>

Силы на исходе. Иду по улице, не пьян, а шатаюсь из стороны в сторону. Прилег отдохнуть на скамейку у пристани. Резкий свисток. К пристани подошел небольшой пароход, какие ходили по Неве. На берег вышел военврач, в белом халате. За ним вынесли на носилках двенадцать тяжелораненых молодцов. Стоны, крепкая ругань, лужи крови.

Война. <…> Вчера, рассказал дежурный по пристани, немцы потопили баржу с эвакуированными: детьми, женщинами, стариками.

Вот это был кошмар.

Едва прибывший катер пришвартовался к пристани, завыла сирена, предупреждающая об авианалете. <…>

Иду на вокзал станции Шлиссельбург. Пикирующие бомбардировщики бомбят Дубровку. Тут войска, мирные жители. <…>

7 часов вечера. Стервятники на бреющем полете строчат из пулеметов, лежу в кустах, Слышу неприятный свист пуль. Неужели мне суждено здесь погибнуть? Не выполнить слово, данное при прощании?

Алексей Михайлович! Зина! Я рядом с вами, горю желанием быть вместе с нашим тесно спаянным коллективом.

Я дал вам слово, слово товарища, большевика, и во что бы то ни стало его выполню.

10 часов. Отбой воздушной тревоги.

Поезд мчится в Ленинград. Не верю, пока не окажусь на перроне Финляндского вокзала, я не ленинградец. Мельничный ручей, Пискаревка, Ленинград. Любимый, моя гордость, каким ты стал для меня дорогим и близким.