Последний тур. История третья. Золотое проклятие Качинского

 – А что туда надевать? Я никогда там не был.

– Валенки точно брать не надо, – засмеялась Людмила. – Там, так же как и здесь лето.

Добирались до Якутска долго. Пересадка в Москве, потом многочасовой перелёт в далёкий северный край. Почти пять тысяч километров. В аэропорту Василия и Людмилу встречал Иннокентий Егоров. С Кеном, так просил называть себя Иннокентий, Василий познакомился несколько лет назад. Тогда Егоров приезжал в южный город, где Куприянов помогал ему в розыске и аресте опасной банды. Бандиты ограбили инкассаторов.

Один из инкассаторов погиб. Егоров шёл по их следу и привёл след банды на юг. Тут и подключил Габашидзе к якутским операм Куприянова со своим отделом. Банда была обезврежена. Теперь Егоров и Куприянов поменялись местами. Кен, когда ему позвонил Василий, сказал что организует всё в лучшем виде.

– Всё равно, Василий Иванович, что—то странное в вашем приезде есть, – говорил Егоров по дороге в гостиницу.

– Что тебя смущает, Кен? – спросил Куприянов.

– Зачем ехать в такую даль? Дали бы мне поручение, я бы тут со своими ребятами всё отработал и результаты вам по почте.

Людмила вопросительно посмотрела на Василия. Егоров это заметил.

– Я чего—то не знаю? – хитро спросил он.

– А ты что, – обратилась Загурская к Василию, – не сказал своему товарищу главную цель своего приезда?

– Было мало времени, – оправдывался Куприянов. – Думал, приеду и введу в курс дела. Вот прямо сейчас и введу.

– Так! – протяжно сказал Егоров, – Что за тайны мадридского двора? Про свадебное путешествие в тундру я не поверю.

Про то, что золотишка хотите без лицензии намыть – тоже.

– Не гадай, Кен, сейчас расскажу, – сказал Куприянов.

Василий во всех подробностях рассказал Егорову про убийство Качинского, и про то, как это дело развернул Гаврилов. Егоров внимательно выслушал и после паузы сказал:

– Слушай, Василий, а тебе не кажется, что ты занялся не своим делом?

– И ты туда же, Иннокентий.

– Конечно туда же! Я уверен, что ты и начальству своему не докладывал о своём самовольстве.

Василий поймал на себе взгляд Загурской. Людмила как бы спрашивала: ну что, Куприянов, ты этого хотел? Я же говорила, предупреждала!

– Послушай, Василий, – продолжал Егоров, – как бы ты отнёсся, если бы кто—то пришёл со стороны и начал стричь твоих овец? Думаю, ты бы не обрадовался.

– Прав ты, Кен. Сто раз прав. Но Гаврилов знает, понимаешь, знает, что женщина не виновата, и всё равно делает гнусное дело.