Последний тур . Дело чёрного старика. История первая

Следователь открыла следующую дверцу.

– Вот в этой коробке из-под обуви, лежали деньги. Много, – продолжала Елена Яновна экскурсию по злосчастной квартире.

– Для меня много, – оглядывая отделение шифоньера, сказал Подгорный, – это двести рублей.

– Шесть тысяч, – шёпотом произнесла Зиновьева.

– Сколько? – в один голос переспросили опера.

Зиновьева не решилась ещё раз произнести вслух. Она показала шесть пальцев на руке.

– Там дальше комната детей, – продолжила следователь. – Дети студенты.

Сейчас в стройотряде. Смотреть не будем. Там ничего не пропало. Там собственно и брать было нечего. Книги, учебники и личные вещи. Разве что магнитофон импортный. Но он большой и тяжёлый. Теперь вы всё видели. Есть мысли?

Подгорный долгим взглядом осмотрел ещё раз спальню. Потом зашёл в гостиную и заглянул в комод, сервант, в тумбочку под телевизором. Осматривал аккуратно, стараясь ничего не нарушить. Василий следовал строго за Андреем.

– Андрей, – наклонившись к товарищу, спросил Василий тихо.

 – А я могу задать вопрос потерпевшей.

– Конечно! Ты чего стесняешься?

Василий подошёл к хозяйке квартиры.

– Надежда Петровна, а вы уверенны, что в комнате детей ничего не пропало?

– Ну не знаю, – женщина тяжело дышала. – Если только я чего-то не видела у девочек. А так, даже Варина «Монтана» на месте. Эти джинсы месячную зарплату стоят. И наушники импортные муж подарил младшей. Дорогущие. Тоже вор не тронул.

– Значит там всё на месте?

– Вроде бы да.

– А можно я туда зайду, – спросил Василий то ли у хозяйки, то ли у Зиновьевой.

– Иди, иди, – безразлично сказала Зиновьева. – Посмотри.

Куприянов зашёл в комнату дочерей. Он не понимал, но что-то его туда тянуло. Его преследовало чувство, что в этой комнате он может найти ключик к разгадке преступления. Уже позже, спустя несколько лет, Василий стал основательно прислушиваться к своей интуиции. Его, так называемое шестое чувство, не раз помогало раскрытию. Но это он понял потом, а сегодня просто очень хотел осмотреть комнату, в которой ничего не пропало.

Сразу было понятно, в комнате живут девочки. Аккуратно заправленные кровати стояли по разным углам. Письменный стол был один, но стула около него было два. На столе стопкой лежали какие-то учебники и цветные импортные журналы. «Ну а что? – думал Куприянов. – Девчонки. На уме красивые шмотки. Это нормально». Большой, четырёхсворчатый шкаф стоял справа от входной двери.