Последний тур . Дело чёрного старика. История первая

– Это запрещённый приём, Люба! На Нюрнбергском процессе мировая общественность осудила издевательства над евреями. Не смей!

– Неужели ничего нельзя сделать? – Люба опустилась на стул и в уголках её глаз блеснули маленькие слезинки.

– Боже мой! – запричитал Зиновий. – Пусть твоя тётя выйдет и подождёт в коридоре. У меня есть, что тебе сказать наедине.

Маргарита встала, зло зыркнула на директора, но возражать не стала.

– Люба, я подожду за дверью раз так надо.

Дождавшись, когда дверь за Терёхиной закроется, Зиновий Моисеевич присел на стул рядом с плачущей Пожарской.

Он нежно погладил Любу по голове и сказал:

– Любочка, неужели ты не понимаешь, что я не могу взять на работу человека судимого. Тем более без прописки.

– Прописку я сделаю.

– Ладно, прописка у Маргариты будет. А судимость? У нас кругом материальные ценности. У нас высокие гости почти каждый день. Элита областного центра. Меня не поймут.

– Даже билетером не возьмёте? – Люба, сказав это, обиженно опустила уголки губ.

– Боже! Что ты со мной делаешь? – взвыл Брук и заходил по кабинету как тигр в клетке.

 – Ну хорошо. Делай ей прописку. Постоянную! И приходите с документами. Билетёром возьму. Пока временно. Только ради твоего спокойствия, Любочка, только ради.

1973 год. 7 августа. 10:14

Андрей с Василием ждали у кабинета Зиновьевой уже больше десяти минут. Подгорный посмотрел на часы.

– На неё это совсем не похоже, – покачав головой, сказал он.

– Мне тоже сразу показалось, что Елена Яновна происхождением из спартанцев, – добавил Куприянов.

– Она пунктуальна как кремлёвские куранты. Вообще ты знаешь, Вася, легендарная тётка.

– Можно одну просьбу? – глухим голосом, немного съёжившись, спросил Василий. Андрей упёрся в Куприянова настороженным взглядом. – Прошу, никогда не называйте меня Васей. Я Василий. Можно Иваныч. Только не Вася. А про легендарную Елену Яновну расскажи.

– Я понял! – Андрей хлопнул Василия по плечу. – Я помню в первый год, как я пришёл в управление, на ноябрьском торжественном концерте увидел Елену, и челюсть у меня отвисла.

Ордена и медали отсюда и досюда. Потом старики рассказали. Она в сорок третьем, как только ей восемнадцать исполнилось, пошла на фронт. Она полячка, её сразу в разведку забрали. Зиновьева это фамилия по мужу. Он в сорок девятом погиб на западной Украине. Бандеровцы убили. Так вот, с весны сорок четвёртого она с группой в польских лесах, в тылу у немцев работала. Там какие-то местные их сдали гестапо.